“Всё это юношеское проявление тяги к высшим социалистическим идеалом, вероятнее всего вызвано недопониманием этого мира, его правил и устоев. Этот, юношеский красный порыв ко всеобщему равенству, случай совершенно не уникальный и вполне обыденный для его поколения. Но курс я знаю замечательное лекарство от этой, как вы говорите проблемы. Время. Вот какой курс лечения я прописываю вашему ребёнку. В его возрасте, действительно, почитав все эти исторические заголовки, где все люди в стране живут счастливо и хорошо, все эти крайне простые для человека вещи, очень легко ложатся на неокрепший и слабо понимающий ум ребёнка. А потому, пускай пройдёт время. Он повзрослеет, прочувствует жизнь так сказать, и со временем, все эти “красные” взгляды исчезнут, словно ничего и не было.” — сказал психолог, после чего мы стали ждать.
Естественно, с того момента контроля стало куда больше. Мы сами привозили его в школу и сами старались забирать. Еженедельно был осмотр личных вещей, дабы не нашлось никаких баллончиков, а не то ли чего похуже. Старались с того момента проверять всё то что он делает, читает и смотрит. А при малейшем подозрении в хотя бы малейших социалистических наклонностях, мы проводили с ним очень долгие и основательные профилактические беседы.
Так прошло два года. И со временем, ситуация к сожалению только обострилась. Когда ему было семнадцать лет, ну то есть почти что как и тебе, мы не смогли забрать его со школы, потому как у меня был урок, а у отца срочное совещание. Я ему позвонила, сказала, что бы он шёл домой сам, там на самом деле минут 15 ходьбы, и он ответил: “хорошо, я приду”. Думали, он придёт быстро и точно во время, как-никак два года наблюдений всё же не должны пройти зря, но всё оказалось плачевно.
На звонки он не отвечал, учителя также говорили, что он ушёл и более его не видели, звонили на телефон одного из его приятелей, всё было бесполезно. Мы баялись, волновались и надеялись, что всё с ним будет хорошо. А теперь угадай, во сколько он в тот день пришёл домой? В час ночи. В час ночи! Именно в час ночи, он пришёл в стельку перебравший всяких алкогольных напитков, пока от его рта и его самого пахло не пойми чем, а на одежде был символ борьбы с капитализмом.
