И о чём будет скажи мне на милость твоя пьеса, которая просто обязана победить в этом конкурсе, слышишь, обязана? А иначе у тебя просто тот мудак отберёт квартиру, а на улице тебя окончательно добьют те два амбала. Верно у тебя нет идей, даже крупицы идеи? И ты таким образом собираешься выиграть?” — риторически спрашивал себя Евгений по дороге к дому.
Войдя в квартиру, оглянувшись, нарастающее чувство страха и тревоги от вероятности потерять всё это, ежесекундно прорастали в сердце нашего героя. Не став переодеваться, он идёт прямиком в зал, встав в самом центре ковра. Повернувшись вокруг себя, его злость становиться невыносимой. Бросив свой взор на диван, он со всей силой начинает бить лежащие на них подушки, никак себя не сдерживая себя как не в силе, так и в выражениях:
“С?;а, б(;!ь, п)»: а, н(«?й, п%№(%ц” — орал Евгений злостно на всю квартиру, если не на весь дом в целом.
“И ВСЁ ЭТО ИЗ-ЗА КОГО?! ИЗ-ЗА Е*№»(Х ИСЛАМИСТКИХ УБЛЮДКОВ, КОТОРЫХ ВПУСТИ В ЦИВИЛИЗОВАННУЮ СТРАНУ, НО САМИ КОТОРЫЙЕ ТОЛЬКО ГРАБЯТ, ВОРУЮТ, УБИВАЮТ, И УСТРАИВАЮТ ТЕРАКТЫ? ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ ОНИ ВСЁ ЭТО ДЕЛАЮТ?” — кричал на всю квартиру Евгений, продолжая со всех сил избивать подушку.
“НЕНАВИЖУ!!! НЕНАВИЖУ!!! НЕНАВИЖУ!!!” — с ненавистью кричал он, после став бросать подушку по всей комнате.
В тот момент, он был ослеплён своей яростью, что в конечном итоге, сыграло с ним злую шутку.
Не смотрев куда вновь бросить подушку, он, совершенно того не желая, бросил её прямо на стеллаж, где стояли все ценные и памятные для дяди фотографии с ним и его семьёй. Бросок был настолько точен, что подушка пролетела прямо по всей длине полки не опустив не одну, от чего каждая рамка очень резво и шустро, полетели прямо на твёрдый деревянный пол.
Только после того, как Евгений услышал многократно-бьющийся звук падающих рамок, он сумел открыть глаза, и вновь стать нормально соображать.
Со страхом медленно повернув голову, от увиденного, он тут же хватается за голову, став мгновенно порицать себя совершённый проступок. Вокруг валялось бесчисленное множество осколков, как на полу, так и в глубине ковра, пока по всей правой части зала, фотографии лежали абсолютно где и как попало.
