— Не торопитесь, я все еще думаю. В наше время нужно как следует обдумывать каждое слово, а то вас могут понять неправильно. Кажется, убийство было совершено погожим днем. Кажется, было сухо и жарко, однако дул приятный прохладный ветерок. Небо было удивительно синим, и вокруг благоухали роскошные цветы. Приятно умереть в такую погоду. А как славно было в тени деревьев на краю болота!.. Джоанна! Какое милое имя! Как по-вашему, не мог ли убийца, изнасиловав и зарезав ее, прилечь на минутку, чтобы насладиться прохладой под сенью деревьев и погрузиться в приятные воспоминания об удовольствии, которое только что испытал?
— Там было прохладно?
— Откуда же мне знать это, Кауэрт? — хрипло расхохотался Салливан. — Ах, сколько всего хотелось бы узнать этим злобным полицейским! Например, куда подевалась окровавленная и запятнанная грязью одежда преступника!
— Куда?!
— Полагаю, — непринужденно проговорил Салливан, — убийца был достаточно хитер для того, чтобы иметь при себе запасной костюм. Окровавленную одежду он наверняка снял и куда-нибудь выбросил. Не исключено, что у него в машине были припасены такие большие черные мешки для мусора, в которые он все запихал и куда-то выкинул.
Кауэрт напрягся. Он вспомнил, что в ночь ареста Салливана полицейские действительно нашли в багажнике его машины мешки для мусора и запасную одежду.
— Куда же убийца мог выкинуть мешок с одеждой? — прошептал Кауэрт.
— Да куда угодно. Например, в бак, который выставила у торгового центра рядом с Пачулой Армия спасения. Но лишь в том случае, если одежда была не слишком замарана кровью. В противном случае он наверняка выкинул ее в один из огромных мусорных контейнеров вдоль автострады. Такие контейнеры отвозят на свалку раз в неделю, и их содержимое вываливают прямо под бульдозер. Никто не разглядывает их содержимое. На свалке и так полно мусора.
— Так оно и было?
Вместо ответа, Салливан захихикал и сказал:
— Полагаю, этим полицейским, и вам, и, конечно, убитым горем родителям покойной девочки больше всего интересно узнать, почему она запросто села в машину к убийце?
— Да!
— Такова была воля Божья! — провозгласил серийный убийца, помолчал и добавил: — А может, воля дьявола. Наверное, Господь Бог в тот день отдыхал и предоставил своему бывшему заместителю полную свободу действий.
Кауэрт опять промолчал, прижимая к уху телефонную трубку.
— Что ж, Кауэрт, полагаю, что тот, кто сидел в машине, обратился к девочке примерно со следующими словами: «Дитя мое, подскажи-ка мне, как проехать в одно место, ибо я заплутал и сбился с пути!» И это была святая правда во всех смыслах этого слова! Я прямо-таки вижу перед собой этого человека. Он заплутал в прямом и переносном смысле этого слова. Но в тот день он вновь обрел самого себя, не так ли?.. А узнав от девочки про свой дальнейший путь, он просто предложил подбросить ее поближе к дому. И она согласилась. Что в этом такого невероятного? Такое часто видишь в кошмарах. И не только. Не зря же родители запрещают неразумным детям садиться в машины к незнакомцам… Увы, но Джоанна ослушалась своих родителей и нарушила их запрет…
— Значит, так все оно и было?
— Откуда мне знать? Это лишь гипотеза. Предположение о том, как поступил некто, испытавший в тот погожий день непреодолимое желание кого-нибудь убить. А тут на глаза ему попалась эта девочка. — Салливан вновь расхохотался и неожиданно чихнул.
— Зачем вы ее убили?
— А кто вам сказал, что это я ее убил?
— Вы что, издеваетесь надо мной?!
— Ну ладно, не обижайтесь. Видите ли, в тюрьме бывает невыносимо скучно.
— Скажите же мне наконец всю правду!
— С какой стати? Мы с вами играем по другим правилам.
— А отправить ни в чем не повинного человека на электрический стул — это по правилам?
— При чем же здесь я? Не я ведь приговорил Фергюсона к смертной казни. Зачем вы валите на меня чужие грехи, Кауэрт! Это некрасиво.
— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
— Ну и что? — В голосе Салливана зазвучала угроза. — Что из того?
— Так зачем же понадобилось мне звонить?
— Чтобы вы знали, как близко к сердцу я принимаю вашу карьеру…
— Но это…
— Не смейте меня перебивать! — рявкнул Салливан — Когда говорю я, извольте помалкивать в тряпочку! Понятно, мистер репортер?
— Понятно.
— Я позвонил потому, что хотел вам кое-что сказать.
— Что?
— Я хотел сказать, что ничего еще не кончилось, все только начинается.
— Что именно?
— Догадайтесь сами. Думаю, когда-нибудь мы с вами еще поговорим. Мне нравятся наши беседы. Стоит нам поговорить, и происходят такие невероятные вещи! Да, вот еще!
— Что?
