— Так били вы Фергюсона или не били?! — всплеснул руками Рой Блэк.
Откинувшись на спинку стула, детектив Уилкокс едва заметно усмехнулся.
— Все, что я говорю, правда, — заявил он. — В начале допроса я действительно влепил мистеру Фергюсону пару пощечин. Ладонью, и не очень сильно. Я ударил его после того, как он назвал меня нехорошим словом. Вот я и не сдержался. Но с этого момента до его признания прошло много часов, почти целый день. Все это время мы разговаривали с ним дружелюбно и даже шутили. Мы кормили его и давали ему отдохнуть. Он ни разу не потребовал адвоката и не попросил, чтобы его отпустили домой. Мне даже показалось, что, когда он во всем признался, ему самому полегчало. — Замолчав, Уилкокс покосился на Фергюсона, который, скривившись, строчил что-то у себя в блокноте.
— Как вы считаете, детектив, — с плохо скрытым негодованием в голосе спросил Рой Блэк, — что подумал Фергюсон после ваших пощечин? Думаете, он не считал себя арестованным? Думаете, он рассчитывал на то, что вы вдруг возьмете и отпустите его домой? Или он думал, что теперь от вас можно ждать чего угодно?
— Я не знаю.
— Как он стал вести себя после ваших пощечин?
— Более почтительно. Но, по-моему, он не обратил на них особого внимания. Кроме того, по требованию моего начальника я перед ним извинился.
— Не сомневаюсь, что воспоминания о ваших извинениях существенно скрасили Фергюсону три года, проведенные им в камере смертников, — саркастическим тоном заметил Рой Блэк.
— Ваша честь, я протестую! — выкрикнул Бойлан.
— Беру свои слова обратно, — ухмыльнулся Блэк.
— И правильно делаете! — прорычал судья Тренч.
— У меня больше нет вопросов, — сказал адвокат.
— А у государственного обвинителя?
— У меня к свидетелю есть пара вопросов, ваша честь. Детектив Уилкокс, вам приходилось брать показания у других лиц, сознавшихся в совершении убийства?
— Да, много раз.
— И сколько раз они впоследствии были признаны недействительными?
— Ни разу.
— Протестую! Это не имеет отношения к делу!
— Протест отклоняется. Продолжайте.
— Итак, как уже говорилось, мистер Фергюсон наконец во всем признался примерно через сутки после того, как был задержан для дачи показаний. Это верно?
— Верно.
— А когда он получил пощечины?
— Минут через пять после того, как оказался в полиции.
— А после этого его били?
— Никак нет.
— Ему тем или иным образом угрожали?
— Нет.
— Благодарю вас. — Обвинитель сел на место.
Уилкокс встал, с грозным видом прошествовал мимо телекамеры и, оказавшись вне зоны видимости, усмехнулся.
Следующим вызвали Тэнни Брауна. Он был спокоен, как человек, уже много раз дававший показания в суде. Кауэрт внимательно слушал, как лейтенант объяснял, с какими трудностями пришлось столкнуться полиции в ходе расследования этого дела, так как описание автомобиля убийцы было первой и, по сути дела, единственной уликой, оказавшейся в распоряжении детективов, решивших немедленно действовать. Браун сказал, что Фергюсон нервничал и юлил, когда они с Уилкоксом застали его возле лачуги его бабушки. По словам лейтенанта Брауна, Фергюсон все время дергался, у него бегали глаза и он так и не смог убедительно объяснить, почему он так тщательно моет свою машину и куда девался кусок коврового покрытия с пола. В тот момент Браун решил, что Фергюсон так нервничает потому, что что-то скрывает. Детектив признал, что Фергюсон получил пару пощечин, но настаивал, что больше подозреваемого не били. В сущности, Браун повторил то, что уже сказал Уилкокс:
— Мой напарник влепил Фергюсону пару пощечин. Ладонью, и не очень сильно. После этого Фергюсон стал вести себя почтительнее. При этом я лично извинился перед подозреваемым и настоял на том, чтобы Уилкокс тоже перед ним извинился.
— Как отреагировал подозреваемый на ваши извинения?
— Кажется, он успокоился, но в общем и целом мне с самого начала показалось, что мистер Фергюсон не придал этим пощечинам большого значения.
— Возможно, однако, для вас они приобрели теперь довольно большое значение. Правда, лейтенант? — с издевкой поинтересовался Рой Блэк.
— Что правда, то правда, адвокат, — немного помолчав, ответил Тэнни Браун.
— Разумеется, в ходе допроса вы не доставали револьвер и не целились из него в моего подзащитного?
— Разумеется.
— И не стреляли в него из незаряженного револьвера, чтобы вынудить его подписать признание своей вины?
— Конечно нет.
— И не угрожали его убить?
— Нет.
— То есть вы утверждаете, что мой подзащитный добровольно сам во всем сознался.
— Именно так.
— Встаньте, пожалуйста, лейтенант.
— Что?
— Встаньте и подойдите ко мне.
Браун встал и подошел к адвокату, который приблизился к нему, захватив свой стул.
— Ваша честь, по-моему, это цирковое представление неуместно! — вскочил на ноги обвинитель.
— Что вы делаете, мистер Блэк? — спросил судья Тренч.
— Секунду терпения, ваша честь! Сейчас вы все сами поймете.
— Ладно! — Судья покосился на телекамеру, нацелившуюся на Роя Блэка и Тэнни Брауна. — Только давайте побыстрее.
