— Он был обманщиком и вором, Ипполит, грубо оборвала излияния пастора дикарка и расправив плечи уперла руки в бока. И никогда никому ничего не прощал. И меня учил, что вы, южане тоже никогда никому не прощаете. Мы оба это знаем. Так что не надо врать. Я устала от лжи. — Неразличимым взглядом движением женщина вскинула дубинку на плечо. Толпа опять загудела и придвинулась. В глазах, выглядывающего из-за спины здоровилы — кузнеца, толстяка мелькнуло нескрываемое злорадство.
— Pax! — Вновь поднял руки в отвращающем жесте пастор, и бесстрашно шагнул к дикарке.
«Что бы между этими двумя не произошло они просто терпеть друг друга не могут.»
— Дитя, ты видимо не понимаешь… — Глаза Сив слегка прищурились, ее губы раздвинулись, поднялась вверх словно у скалящегося пса и из священника будто выпустили весь воздух. — Я… Лицо плебана стало бледным словно у фарфоровой куклы.. — Я… прошу тебя о помощи, Сив. У вас двоих. Да ситуация такова, что это в моих интересах. Покосившись в сторону цу Вернстрома, пастор едва заметно улыбнулся. Но и вы также нуждаетесь в помощи, так? Создатель и Великая мать учит нас прощать, и уверяю тебя с моей стороны все забыто… Давай не будет отравлять общий хлеб горечью обиды и недоверия.
«Да тебе больно одним воздухом с Сив дышать. Хотя…»
Глядя на продолжающую покачиваться с носка на пятку великаншу Август с трудом сдержал сардоническую усмешку.
«Я понимаю тебя, плебан. Очень хорошо понимаю»
— А где твои костоломы? Ну… Петерляйн и Гауцвиц? — Вскинула бровь дикарка.
— Они… — Болезненно скривившись ксендз тяжело вздохнул… — Когда я стал плебаном, они решили… уйти на вольные хлеба. Посчитали что милость Церкви не достаточно… щедра к ним.
— Хм… Духи молчат… — Несколько задумчиво протянула дикарка и вопросительно взглянула на юношу. — А ты что думаешь, барон?
Август в очередной раз оглядел окружающую их толпу, смерил взглядом священника и попытался собраться с мыслями.
«Ничего не думаю, Сив. Я слишком устал чтобы думать. Я болен, и еле стою на ногах, но тут и слепому ясно — это дело дурно пахнет. Святоше зачем-то нужны бойцы. Очень нужны. Прямо сейчас. Речь шла о каких-то сидящих в доме бандитах. И я готов сапоги заложить, против медного скойца, что все совсем не так просто как сейчас нам преподнесут. Нас похоже суют в драку к которой мы явно не готовы. Лучше в это не лезть. Даже если отказ будет стоить нам ночлега и лекаря».
— У нас довольно много дел и мало времени, святой отец. Произнес он из всех сил стараясь сделать так, чтобы его голос не дрожал. — Очень мало времени и очень много дел. Мы зашли в село в поисках еды и ночлега, ибо сказано в писании «И омыл Он стопы странников, и дал им вина и хлеба, и слушал слова их ибо мудрый знает, что добрые дела дают добрые всходы, а злые множат печали». Готовы были щедро отплатить за оказанную доброту и гостеприимство. Но, как я вижу, рассказы о хлебосольстве и радушии жителей холмов оказались правдой. Так стоит ли нам помогать тем, кто хотел причинить нам зло?
Глаза плебана расширились от удивления. Толпа снова зашумела, но теперь в ропоте окружающих путешественников мужчин слышался не только гнев но и обида. Открывший было рот чтобы что-то крикнуть толстяк махнул рукой и отвернулся. Великан кузнец заметно покраснев чуть опустил молот. Август с трудом сдержал улыбку.
«Ну что, мышь церковная, не ожидал? Наверняка не ожидал, ведь обычно изучение Писаний и изречений святых это ваша прерогатива. Как хорошо, что у отца в библиотеке нашелся экземпляр. К тому же ты видимо отвык, что кто-то кроме тебя владеет ораторским искусством. Но это не только твое поле, священник.»
Обвинить крестьян в несоблюдении заветов писания было правильным ходом. Несмотря на то что вера в Создателя пришла сюда не так давно, вместе с первыми поселенцами, жители Подзимья, как зачастую, большинство живущих на фронтире цивилизации переселенцев, почитали заветы писания намного более трепетно чем обитатели центральных провинций. А теперь будет мудро уходить. И быстро. Быстрее чем ксендз найдет подходящую цитату и не вывернет фразу цу Вернстрома наизнанку. Плечи великанши чуть заметно расслабились. Гордо выпятив подбородок, Сив бросила юноше полный благодарности взгляд и ухмыльнулась в лицо пастору.
— Ты слышал, Ипполит. Барон дело говорит. Он умный.
— Отец Ипполит… — Скрипучим голосом поправил женщину священник и сгорбившись указал пальцем в сторону стоящего за спиной строения. — Вон, там сидят шестеро вооруженных людей. Очень плохих людей. Я знаю, что вы не с ними и поэтому прошу, очень прошу….
— Барон сказал — нет. — Презрительно фыркнула отворачиваясь от плебана дикарка. — Ты слышал. К тому же мнится мне, что нет у нас желания чужую крапиву своими херами околачивать… А белая книга не ошибается. Эти… как его… злые поступки и все такое…