— Роджелус говорит правду. — Или во всяком случае искренне верит в то, что говорит. Тяжело вздохнув, плебан нервно покрутил шеей. — Я не спал большую часть ночи — вспоминал всех порождений тьмы большого имперского бестиария, но тоже не смог припомнить ни одой твари что на такое способна. Так или иначе факт остается фактом, Сив. За полторы недели пропали обитатели четырех дворов. Мне нужна твоя помощь. Мне нужен твой меч.
— Ха! — Северянка отвернулась. — На этой… ков-ми-с-ии… ты один говорил против меня. Говорил, что нельзя мне давать свободу. Что я опасная хитрая еретичка… Что я поклоняюсь кровавым богам, и несу у себя на плечах разлад и пагубу. Ты говорил что меня надо сжечь. А пепел развеять по ветру. И ты замолчал только когда заговорил старший жрец. Но даже потом ты с ним не согласился.
— Комиссия… Заседание малого совета курии… — Поджал губы ксендз. — Это было… политическое решение. Отец настоятель хотел угодить Его преосвященству. А Его преосвященство… идеалист. Идеалист и новатор. Он одержим идеей примирить все нации Подзимья. Это… Хорошее желание, но…
— Хорошее желание, да? — Великанша глухо рассмеялась. — Но ты ведь не остановился. Когда мы встретились с тобой, в том селе… Это ведь ты их тогда подбил, Ипполит. Громче всех кричал, что мы с Ллейдером мошенники. Что нас разыскивают по обвинению в обмане и воровстве. Что магут злокозненный насильник и убийца, а я дикарка, язычница, демонопоклонница и малефикра… малефрика… дикарка запнулась. В общем северная ведьма которую надо тащить на костер.
Спина священника напряглась. На худых, туго обтянутых кожей скулах худого лица заиграли желваки.
— Хотел бы я сказать, что я об этом жалею… — Устало вздохнул ксендз. — Хотел бы сказать, что я не знал, что официум уже дал вам индульгенцию. Что Найл цу Рейхан, властитель Дубовых лужиц уже отозвал розыскной ордер. А потом было уже слишком поздно что-то исправить…
— Но не скажешь. — Хмыкнула великанша и покосилась на ставшего действительно похожего на старого растрепанного ворона ксендза. — И вчера ты мне угрожал, что сделаешь то же самое. Я сначала до конца не поняла, только потом. Но теперь уже знаю ты мне угрожал. Почему я должна тебе доверять?
Стойко выдержавший взгляд северянки пастор криво усмехнулся.
— Когда я был еще послушником. Мой духовник часто говорил, что даже в иноверцах есть искра Создателя. Тогда я не понимал его слов. Теперь… У меня было много лет, но только этой ночью я смог об этом подумать. Серьезно подумать. И знаешь… я пришел к выводу, что доброе сердце и поступки могут перевесить сотни молитв.
— Ты это к чему? — Непонимающе нахмурилась северянка.
— Вчера ночью ты решила отдать этим крестьянам большую часть трофеев. Ты выиграла наш… спор, положила меня на лопатки по всем статьям… А потом взяла и отдала большую часть трофеев этим несчастным людям. Тогда я понял, что ты спорила не из-за денег. Не из-за жадности. Ты спорила со мной. — Пастор тяжело вздохнул. — Честно говоря, я такого не ожидал. Особенно от тебя. И я, — зябко передернув плечами ксендз шмыгнул покрасневшим от холода носом и грустно улыбнувшись покачал головой, — и тогда я почувствовал… раскаяние. Понял, что возможно я был не прав. Что я считал, что это ты носишься со своими обидами как скряга с золотой монеткой. Но я как бы увидел себя в зеркале и понял, что ставлю личные интересы выше блага людей. А это не угодно Создателю. И потому я здесь.
— Ипполит, это самое дурацкое объяснение, которое я слышала. — Проворчала дикарка и одернув полы набедренной повязки тяжело вздохнула. — Ну… почти. — Добавила она немного подумав.
Сложивший руки на колени пастор принялся с преувеличенным вниманием разглядывать носки торчащих из под рясы деревянных башмаков.
— Я совершил в своей жизни много ошибок, Сив. — Чуть слышно прошептал он наконец. — Пожалуй многовато для добропорядочного ксендза. Ты считаешь, что мной руководит жадность, злоба, ненависть к вашему народу или что-то еще, и да, ты имеешь право так думать.
Великанша, чуть прищурившись уставилась куда-то в пространство за спиной ксендза.
— Духи говорили, что ты ненавидишь меня из-за обиды. Старой обиды.
— Духи говорят… Подбородок священника чуть дрогнул. — Я тогда был еще совсем ребенком, Сив. Десять лет, может одиннадцать. Не помню. Год был не слишком удачный. Сейчас бы я сказал совсем неудачный. Урожай побили грозы. Мое село жило с продажи меда, но пасеку развалил медведь. Община конечно имела запасы но их было недостаточно, чтобы сытно прожить зиму. А потом, будто этого было мало, на местном кладбище начали находить разрытые могилы. А на дороге пропадать путники.
— Драугры? Мертвеходы? — Удивилась великанша. — На юге они тоже есть?
— Раньше были. — Губы пастора сжались в тонкую линию. — Но не ваши драугры. Просто мертвецы. Танцующие скелеты. Тотентанц…
— Никогда не слышала. — Покрутив головой женщина нахмурилась. — А зачем мертвецам танцевать?