— Врешь. — Пошарив глазами по сторонам в поисках хоть чего ни будь, что помогло бы справится с стремительно теряющей всю свою привлекательность Греттой, Август сглотнув слюну, покачнулся и оперся на стену. — Ты меня опоила, да? То вино, что ты мне дала. В нем что-то было…
«Меня не обманешь, мерзкая разбойница… Надо же. Имела наглость выпрашивать у меня имение! Ха! Жадная сука!»
— Только успокаивающие и лечащие травы, господин. Легко кивнула Гретта. — Мне дал их лекарь. Как и вино. Сказал напоить вас как только вы проснетесь. Думаю он прав. Вам нужно набираться сил.
«Она знает, что я не подарю ей манор. Она слышала мои мысли. И злится на меня. Хочет убить.»
— Почему сразу не убила? Ты ведь хочешь… — Выдавил из себя юноша и поглядев в сторону прислоненной к стене в дальнем углу рогатины усмехнулся.
«Не достать…»
— Не надо, господин. — Не знаю, что вы задумали, но не стоит. — Глаза наемницы заледенели превратившись в два темных, блестящих речных окатыша. — Думаю, вы все неправильно поняли. — Вот, посмотрите. — Шагнув к окну женщина положила руку на широкий наличник.
«Это, что, очередная ловушка?»
— Посмотреть? — Мечущийся по избе в поисках путей спасения взгляд Цу Вернстрома буквально прикипел к лежащему на столе арбалету. Один шаг в сторону, прыжок и если он успеет схватить чертов самострел…
— Если бы я захотела вам зла, господин, вы бы уже давно спали. Спали с распоротой глоткой. — Криво усмехнулась проследившая взгляд барона женщина и отступив от окна приглашающее махнула рукой. — Просто посмотрите. Прошу.
«Господи, да она права. И как я мог подумать подобное о столь милой женщине. Такое честное лицо не может принадлежать злодейке. Она наверняка не с ними. Точно не с ними. Значит она… она меня защищает? Нет. Нельзя расслаблятся. Надо быть настороже. Никому нельзя доверять. Враги повсюду. Меня ведь даже Гаррис предал. Старый добрый, надежный как стена донжона Гаррис.»
Оторвав взгляд от несколько более чем позволяли приличия разреза рубахи кантонки, Август осторожно шагнул вперед. Раз другой. Третий. Стараясь держаться так, чтобы не выпускать наемницу из вида наклонился к окну.
Забранное пластинками слюды окошко было подкопчённым и мутным, не намного лучше пленки бычьего пузыря, и юноше потребовался добрый десяток ударов сердца чтобы понять, что он видит. А потом все встало на свои места.
«Ну конечно. Понятно. Это не она. Это все мерзкие пейзане. Задумали меня ограбить. И возможно убить.»
— Боги… — Протянул он и пошатнувшись прижал руки к вискам. — Но… почему.
— Это крестьяне, господин. Смерды. Мерзкие вонючие смерды. Они никогда и ничего не прощают. В подобных «вольных» поселениях жители зачастую мало чем отличаются по нраву от зверей. — Холодно пояснила женщина и улыбнувшись как бы невзначай положила руку на пояс, поближе к висящему на бедре длинному стилету. — Здесь нет ни лорда ни сенешаля. Нет никаких законов кроме силы. Они конечно боятся вашу… подругу. И прислушиваются к плебану. Но это не значит, что они оставят меня в покое. Им просто хочется на ком ни будь выместить злость. Пытать. Мучить. Заставить заплатить за тот страх, что они испытали вчера. Поэтому, они ждут, когда я выйду во двор. Как только поп с вашей компаньонкой ушел сразу и повылазили. Не хочу я дверь открывать. Выстрелить, господин, успею я только раз, а их там человек десять. Вам глотку перережут, меня выпотрошат или на кол посадят. А потом скажут, что это я вас, убила и сбежать хотела.
«Ох. Язык грязный как у легионера. Совершенно не приличиствует так разговаривать даме. Но она умна. Очень умна. Все же видимо из знатного рода. Определенно. Какая стройность изложения мысли. Хотя она конечно ошибается, убить хотят меня, но по сути все верно.»
— Они не посмеют… Это ведь… Чтобы серв поднял руку на благородного… Это… Это бунт! Это… — Окончательно ослабевшие колени юноши задрожали. — Глухо застонав, Август бессильно сполз по стене и опустился на перину.
— Посмеют, господин. — Покачала головой Гретта. — Еще как посмеют. Но не бойтесь, дверь я закрыла, а внутрь они не полезут. Ежели дверь начать ломать то следы останутся. А они этого не хотят.
«Бесовы сервы, пейзане, чернь. Так и норовят ударить в спину. Все меня предают. Все. Меня. Предают.»
Цу Вернстрома снова стало трясти. Чувствуя как остатки сонного дурмана сметает волна густо замешанной на страхе злости юноша сгорбившись просунул ладони межу колен и сжал зубы. Раны вновь напомнили о себе, начали болеть и чесаться. В спине что-то щелкнуло. А в затылке будто заворочался стальной еж.
«Создатель милостивый сохрани, а если они решат штурмовать дом?»
— И… что нам делать? — Предельно усталым голосом произнес он, и прикрыв глаза принялся считать до дюжины и обратно. Обычно такой прием помогал ему сосредоточиться, смыть лишний гнев и страх, прогнать неуверенность… Обычно. Но не сейчас. Цифры скакали и путались пока не завязались в медленно растворяющийся в сонном мареве неопрятный клубок.