Лилия вышла в коридор уже в свежем платье. В такие моменты принцессе и вправду казалось, что Арчибальд умел читать мысли. Король направлялся в библиотеку. Только вернулся из обхода, стоило помянуть его мысленно. Лилия широко улыбнулась и пошла ему навстречу. Однако когда Ройдфорд посмотрел на дочь, не ответил столь же позитивным настроем. Его что-то сильно печалило, но что именно?
–Здравствуй, пап!– не убирая улыбки, девушка поприветствовала отца,– Как успехи в работе?
–Никаких успехов, Лилия,– холодный ответ,– Мои обязанности – это однотипная рутинная скука, которой я занимаюсь каждый день. Работа утомляет, я устал. Ну, ты знаешь, какого это… Хотя подожди… Не знаешь! Ты же не работаешь!
–Пап, не начинай…– принцесса тут же перестала улыбаться, отворачиваясь. Ройдфорд нахмурился. Теперь уже интерес к разговору проявил он.
–Не начинать что?– мужчина скрестил руки на груди,– Длинный монолог о том, что с каждым днём твоей жизни ты всё больше напоминаешь мне, как зарыла свой великий талант в землю, а теперь сутками прохлаждаешься со всякой швалью и позоришь меня?!
–Не говори так о моих друзьях!– Лилия нахмурилась, тут же посмотрев на отца,– Ты их не знаешь!..
–Я и не про твоих друзей говорю,– Арчибальд нахмурился ещё сильнее, хотя, казалось, сильнее некуда,– Они хотя бы работают. Я говорю о твоих бесконечных любовных похождениях!..
–Поверить не могу, что обсуждаю это с тобой!– принцесса взмахнула руками и сделала шаг по коридору.
–А ну остановись!– чёткий и вполне ясный приказ. Лилия зажмурилась и стиснула зубы. Обернулась снова, не открывая глаз. Так можно выдать себя. Девушка была готова заплакать в любой момент. От отца это было слышать очень обидно.
–Что с тобой стало, Лили?– Ройдфорд опустил руки по швам и подошёл к дочери,– Гениальный ребёнок, моя отрада, гордость… В кого ты превратилась? Кем ты стала!? Почти каждый вечер нюхаешь арагву, пьёшь эль и ночуешь, у кого попало. Я тебя такой растил? Я тебе такого будущего желал?! «Береги честь смолоду»,– говорил я. Ты говорила «Хорошо, папа!», «Я всё поняла, папа!»…
–Ну, прости, что я выросла, пап,– она опустила голову, оскалившись,– Но такова жизнь!..
–Не рассказывай мне сказки, что ты жизнь понимаешь!– Ройдфорд повысил голос, отчего плечи Лилии невольно сжались,– Всё, что ты пережила, ты пропустила сквозь пальцы! Ты не усвоила ни одного урока, а теперь у тебя даже цели в жизни нет! Хочешь знать, каковы мои успехи? Я вырастил лентяйку, избалованную девчонку, которой ничего не нужно в жизни, кроме как пить и веселиться! Займись хоть чем-то, Лили! Хоть что-то начни из себя представлять!
Прошёл мимо, выдыхая злость. Лилия закрыла лицо руками, чтобы было не видно покрасневших глаз.
Арчибальд сжал кулаки, сдерживая желание взреветь зверем. Как у него горело сердце от ощущения разочарования. Как больно ему было смотреть, как дочь опускается всё ниже и ниже. Её красота, умерший талант и цель стать Мастером, целеустремлённость, которая у неё когда-то была… Ройдфорд презирал людей, которым ничего в жизни не было нужно, и они прожигали каждый день, дарованный им свыше. Душу терзало ощущение, что его любимая и единственная дочь была именно такой. Он просто устал. Устал от бесконечных разговоров и просьб взяться за ум. Устал нести на своей шее то, что Лилия не прошла возраст трудного подростка. Оставалось ждать, когда скоро его дочь придёт домой с растущим животом, а потом что? Растить ещё одного непутёвого лентяя? Арчибальд сожалел, что сейчас выместил свою злость на Лилии, но иначе не мог. Ему слишком надоело наблюдать это падение его маленького ангела. От неё почти ничего не осталось. Та маленькая талантливая сообразительная Лилия исчезла, оставив своё подверженное разврату подобие. Ройдфорду было стыдно перед самим собой и досадно от того, что ничего не мог изменить.
Вопреки ожиданиям Лилии, Нэд не пришёл к ней в комнату даже вечером, хотя принцесса весь день провела в одиночестве. Обида на отца разыгралась с такой силой, что в голову закралась мысль о побеге из дома. Однако в то же самое время Лилия думала, что же она будет делать, если останется совершенно одна в этом жестоком мире. Обида обидой, но девушка понимала, что Ройдфорд был прав. Но что она могла изменить? Страсть к инженерии прошла, прямо как страсть к Изма. От неё ничего не осталось. Отец хотел, чтобы девушка занялась своим любимым делом? Но у Лилии не было увлечений. Ещё больнее было осознавать, что даже если бы Лили захотела чем-то себя занять, то не нашла бы, чем именно. Всё потеряло те яркие краски, которыми когда-то был окрашен мир в глазах ребёнка. Осталась лишь серая неприглядная масса, и из этой массы стоило извлечь что-то, что хоть немного бы интересовало девушку.
