Мисс Иносенсио отложила ручку и тетрадь, похвалила девочек за старательность и велела им идти домой, а сама пошла в сад посмотреть, каковы успехи мальчиков. Их усердие соответствовало их желанию привести сад в порядок, а потому они уже расчистили довольно большой участок. Леонсио, руководивший работой, начал рубить кусты, скрывавшие старый колодец, и взгляду теперь открылась кладка из известняковых плит, обросших серым лишайником. Можно было разглядеть желобки для ворота. Мисс Иносенсио осторожно наклонилась над колодцем, боясь запачкать платье. Она с минуту глядела в черный провал, вдыхая запах сырости. Потом отошла, испытывая слабость и головокружение — во всяком случае, первые три-четыре шага. Ее охватило жуткое ощущение, что мрак, в который она заглянула, — это бездонный омут и когда-нибудь она в нем утонет.
Чтобы отогнать это чувство, она заговорила с мальчиками. Они достаточно поработали для одного дня, сказала она им. Надо что-то оставить и на завтра, хотела она добавить, но ноги, словно по собственной воле, уже несли ее к крыльцу. Она шла как во сне.
Часы на пустом шкафу были немы. Она взглянула на циферблат, но он ей ничего не сказал. Время словно остановилось.
Мисс Иносенсио собрала свои книги и вздрогнула, услышав шаги на крыльце. Господин Видаль? Но это была Клара.
— Можно, я понесу ваши книги, госпожа учительница?
— Я думала, ты ушла домой, — сказала мисс Иносенсио и сложила книги в сумку. — Спасибо, Клара. Скажи, кто научил тебя этой песне?
Девочка растерянно помолчала, а потом воскликнула с радостной улыбкой:
— Я вспомнила, госпожа учительница. Мой дядя Пепито.
— Ах да, как же я забыла? — Ее охватила нежность к этой девочке. — Ты ведь его племянница.
Они вместе вышли из класса. Когда они спускались с крыльца, в саду позади них раздались пронзительные крики. Еще вопли — и мимо крыльца с быстротой оленя пробежал Леонсио, сжимая что-то в руке.
— Леонсио! — крикнула ему вслед мисс Иносенсио. — Что случилось?
Но мальчик словно не слышал ее и продолжал бежать дальше, туда, где за школой начинались заросли алоэ.
Леонсио не мог бы больнее предать мисс Иносенсио.
— Что у него в руках? — спросила она у мальчиков.
Они смотрели на Леонсио, не подходя близко. Озаренный солнечными лучами, Леонсио гордо повернулся к ним. Он стоял совсем один, и ветер перебирал листья алоэ у него за спиной. Потом он торжественно пошел к ним, словно неся святые дары.
— Это череп, госпожа учительница, — объяснил кто-то из мальчиков.
Остальные поспешили отречься от Леонсио:
— Мы говорили, чтобы он не лазал в колодец, госпожа учительница!
Леонсио осторожно положил череп на охапку когона у ног мисс Иносенсио. Все молчали. Мальчик стоял, опустив голову, как подсудимый. Его губы задрожали, и он с трудом проговорил:
— Это череп Магтанггола, госпожа учительница. Сына господина Малабанана. Его так называли.
— Откуда ты знаешь? — строго спросила мисс Иносенсио.
— Знаю, госпожа учительница! — ответил мальчик. — Я знаю! — добавил он убежденно.
Клара испуганно ухватилась за юбку мисс Иносенсио. На фоне желтовато-зеленого когона череп казался голубовато-синим, точно кусок металла, отмеченный печатью времени. В нем была надменность безымянности. Пустые глазницы упрямо хранили свою тайну.
Мисс Иносенсио нагнулась и подняла череп с травяного ложа, на которое опустил его Леонсио. Она сама не понимала, зачем сделала это, но не могла совладать с собой. Череп казался очень тяжелым, и ее руки дрожали. Мальчики сбились в тесный кружок. Ее руки дрожали все сильнее, и вдруг она уронила череп. Он разбился на три куска. Опустившись на колени, она подобрала их.
Вечером, в половине седьмого, она пошла к господину Малабанану. Ему принадлежал единственный деревянный дом в селении, и крыша из оцинкованного железа даже в сгущающихся сумерках светло белела на фоне кокосовых пальм.
Господин Видаль встретил ее на крыльце и сказал из полутьмы:
— Вы полагаете, что череп можно будет опознать?
Она растерялась от неожиданности, но вежливо ответила:
— Не знаю, сэр.
Наверное, мальчики по дороге домой рассказали о том, что произошло. А она тогда аккуратно завернула череп в носовой платок, унесла в класс и положила на верхнюю полку шкафа.
Теперь с некоторым усилием она призналась:
— Не знаю, что мне делать, сэр.
— Когда я услышал про это, то понял, в каком вы окажетесь затруднении. И немедленно обсудил все с господином Малабананом. Чей он, это, в сущности, неважно. Но я порекомендовал позаботиться об урне и о надлежащих молитвах.
Они сели за небольшой столик на крыльце. Их разделял цветочный горшок.
— А что сказала госпожа Малабанан, сэр?
Лицо мисс Иносенсио посветлело.
— Престарелая мать сама сказала, что следует прочесть «росарио». Пусть никто не скажет, что мы, образованные люди, не почитаем умерших. — Господин Видаль откинулся вместе со стулом к стене. — Я рекомендовал послать за священником в соседний город и, собственно говоря, предложил для этой цели свою лошадь. Вопрос о погребении следует предоставить на усмотрение преподобного отца.
