Он начал покачиваться на стуле, а мисс Иносенсио растерянно молчала. Она понимала, что должна быть благодарна ему, — он по-рыцарски пришел к ней на помощь и избавил от лишней боли.
К дому подошли две женщины, почтительно произнесли: «Добрый вечер, господин инспектор! Добрый вечер, госпожа учительница!», вытерли босые ноги о циновку перед дверью, развязали черные платки и тихо, гуськом вошли в залу.
— Мне следует пойти с ними, как вы думаете? — спросила мисс Иносенсио.
Она встала, но господин Видаль задержал ее:
— Чтобы не забыть... Я хотел спросить, подписались ли вы на «Педагогический журнал». По правилам учитель обязан подписаться хотя бы на один профессиональный печатный орган. И кстати, в ближайшем номере, — продолжал мистер Видаль, — будет напечатана моя статья «Будущее сельской школы».
— Я непременно прочту эту статью, сэр, — сказала мисс Иносенсио.
Он встал и поклонился, пропуская ее в дверь, и потом, когда она шла через залу, у нее было ощущение, что он любуется ею.
Семейный алтарь стоял в спальне госпожи Малабанан. И мисс Иносенсио смутилась, потому что чтение «росарио» уже началось. Когда она на цыпочках вошла в спальню, от запаха самодельных свечей, от вида молящихся старух, господина и госпожи Малабанан, смиренно стоящих на коленях перед вестником смерти, ее охватило тягостное чувство. Сердце словно стиснула ледяная рука, губы задрожали, и, опустившись на колени, она тоже начала молиться.
Из открытого окна ей в спину пахнуло холодом. Комната начала вращаться, левая стена словно грозила вот-вот обрушиться, и только алтарь в глубине спальни оставался неподвижным.
Вдруг тиски, сжимавшие ее сердце, расслабились. Стало легче дышать. Глаза увлажнились слезами. Почему-то она вспомнила Клару и ее песню и снова посмотрела на алтарь, на образ девы Марии, на деревянную урну с голубым черепом.
Мисс Иносенсио поднялась с колен, полная решимости освободиться от прошлого. Она подумала: «Если я действительно свободна, то никто не осудит меня за то, что я уйду».
Она вышла, не зная, смотрит ли кто-нибудь ей вслед с укоризной. Она сама пришла к ним, а теперь хотела уйти.
Она шла через залу и слушала, как шелестят листья кокосовых пальм по ту сторону улицы. Наверное, решила она, пальмы машут листьями, приветствуя ее освобождение.
Не слишком ли легко досталась ей свобода? Когда мисс Иносенсио вышла на крыльцо, она почувствовала, что дышит с трудом. Господин Видаль опять покачивался на стуле и курил сигарету. При виде нее он встал и предложил ей стул.
— Благодарю вас, — сказала она, все еще задыхаясь, но не села.
— Жаль, что я не набожен, а то бы присоединился к вам. — Господин Видаль мягко усмехнулся, а затем добавил уже серьезным тоном: — Тут в темноте я размышлял о вашей работе. Я понимаю всю трудность вашего положения — ни общения с коллегами по профессии, ни книг, ни журналов! Что за глушь, забытая богом! Как тут можно работать над собой?
Она облокотилась о перила, глядя на силуэты пальм — стройные темные тени на фоне еще более темного неба.
— Мне кажется, — продолжал господин Видаль, — школьный совет выбрал для вас неподходящее место. Я упомяну об этом в моем отчете.
Господин Видаль бросил сигарету, подводя черту под официальной частью разговора. Затем он привлек ее к себе так, словно, убежав из спальни, она кинулась к нему в объятия. Оглушенная неожиданностью, она вдруг услышала гул молящихся голосов в спальне и будто оказалась рядом с рассерженным пчелиным роем.
— Быть может, вас устроит перевод в большую школу? — говорил господин Видаль. — В столице провинции есть подходящая вакансия. Ну, так как же?
Его голос был очень ласковым, но у нее не было сил произнести хотя бы слово. При мысли о том, чтобы стать его протеже, она как будто онемела.
— Быть может, вы хотели бы получить летом направление на курсы повышения квалификации?
Он обвил рукой ее плечи — вполне уместный покровительственный жест, решила она, который должен уберечь ее от посягательств селения и его призраков. Она позволила господину Видалю нежно обнять себя и услышала свой голос:
— Это очень любезно с вашей стороны... — Словно кто-то другой принял за нее решение. Она вздрогнула, отступила на шаг и с холодной твердостью договорила: — Я должна остаться тут...
Вот она и сказала эти слова!
А сказав, позволила господину Видалю снова взять ее руку и ласково задержать в своих. Но лишь на одно мгновение. Темные пальмы пристально смотрели на нее.
Педро С. Дандан (род. в 1916 г. в Маниле) — один из видных’ представителей старшего поколения тагальских новеллистов. Выступает в печати с 1938 г. не только с рассказами, но и с романами, пьесами, стихами. Работал в Маниле в управлении национальных железных дорог, литературой занимался в свободное время. Рассказы П. Дандана отмечены различными национальными литературными премиями.
