В этот вечер женщина легла спать, едва только уложила детей. Тяжелое забытье избавляло от тягостных мыслей, сон успокаивал пустой желудок. Она положила с собой младшего сына. Однако на этот раз горестные раздумья об их отчаянном положении не давали ей заснуть. Наконец, истерзанная мыслями о детях, она забылась беспокойным сном.
Посреди ночи женщина пробудилась, неожиданно ощутив, что с нею рядом нет ребенка, нет привычной теплоты его маленького тельца. И как только она осознала это, ее сердце забилось часто-часто от охватившей тревоги, руки и ноги похолодели. Она заметила, что дверь их хибары открыта. Вскочив на ноги, женщина выбежала на порог. В свете ярко сиявшей луны на земле у самой лестницы сидел на корточках Доминг, рядом вытянулась его тень. Ребенок скреб руками землю и горько плакал, слезы катились по его щекам. Жалость пересилила его страх перед ночной тьмой, и он пришел к щенятам, к которым так привязался за эти дни. Женщина положила ему руку на плечо и нежно прижала к себе. Но он тотчас же вскочил и отвернулся. Она легонько повернула его к себе лицом. Мальчик обхватил ее руками и заплакал навзрыд. Немного успокоившись, он, всхлипывая, с трудом проговорил: «Мама, я хочу есть, мне очень хочется есть...»
Женщина закусила губу, чтобы не расплакаться. Она взяла сына на руки и поднялась вместе с ним в дом. Присев на сундук, чуть слышно запела, убаюкивая малыша. В ней самой почему-то зрела вера, что придет день, и ее Доминг вырастет большим и счастливым.
Карлос Булосан (1913 — 1956) — крупнейший писатель, поэт, публицист и журналист. Родился в пров. Пангасинан. Среднее образование завершил в США, куда эмигрировал в поисках работы в начале 30-х годов. Был тесно связан с левым профсоюзным движением США, демократической прессой. Сборник юмористических рассказов К. Булосана «Смех моего отца» (1942, 1944) сделал имя филиппинского писателя в то время чрезвычайно популярным в США. В 1942 г. при участии К. Булосана был издан сборник публицистических статей филиппинских литераторов в США «Письма из Америки», обращенный к сражавшимся с врагом соотечественникам. Первой книгой, изданной на родине, стал сборник «Филиппины в сердце» (1978), куда вошли в основном не опубликованные прежде рассказы, тематически связанные со сборником «Смех моего отца». Найденные в архивах прозаические и стихотворные произведения составили также специальный номер журнала «Амеразия» (том 6, № 1 за 1979 г.), откуда взяты публикуемые ниже рассказы. © Amerasia Journal Asian American Studies Center.
Мне привелось стать невольным свидетелем их горячего спора.
— Я люблю ее, — настаивал Магно.
— Да как это возможно? — возражал Кларо. — Она же вдвое толще и вдвое выше тебя.
— А какое это имеет значение для любви?
— А вот имеет: мне дядя говорил.
— Значит, твой дядя ошибался.
— Мой дядя никогда не ошибался. Да хранит господь его душу.
— А он был образованный человек?
— Да уж не тебе чета. Жизнь знал, хотя и не учился по книжкам.
— Ну, не знаю, — засомневался Магно и прищурил свои по-рыбьи тусклые, безжизненные глаза. И тут он заметил меня. — Ты ведь учился в колледже, Ник?
— Да, учился.
— Сколько лет?
— Вполне достаточно, чтобы кое в чем разбираться, Магно.
— Вот тогда скажи мне, значит ли что-нибудь рост и всё такое для любви? Я говорю, понятно, о настоящей любви. Честной любви.
— Не думаю.
Магно весь засветился радостью и повернулся к Кларо.
— Вот и я так считаю, — заключил он.
— Но ведь он даже в глаза не видел девицы, в которую, как он уверяет, влюбился, — не сдавался Кларо.
Магно взглянул на меня с надеждой.
— Объектом любви может быть и идеал, мечта, некая прекрасная внутренняя сущность человека, — объяснил я. — Именно в этом прежде всего заключается любовь. И она растет, зреет в зависимости, разумеется, от возможности влюбленного материализовать обожаемый объект.
Маленький темнокожий филиппинец раскрыл рот, обнажив гнилые зубы. Он проворно, по-обезьяньи вскочил на ноги и прокричал своему оппоненту:
— Вот это — то, что нужно. Слыхал? Я, может, не все понял, что сказал Ник. Но мне ясно, что можно любить и девушку, которую никогда не видел!
— Именно это я и имел в виду, Магно.
— Ник, ты спас мне жизнь!
