— Я еще призанял у бригадира. Теперь я самый счастливый человек на земле!
Я двинулся вслед за ним к пикапу. Мы покатили в город. Затормозив возле отеля, где остановилась Кларабель, вместе вошли в вестибюль и приблизились к конторке. Я спросил у клерка про Кларабель.
— Она только что освободила номер, — сообщил он.— За ней приезжал муж.
— Муж?!
Клерк бросил на меня взгляд, который мог рассказать много больше, нежели все собранные в словаре слова. Магно Рубио, кажется, начал кое-что понимать. Он потянул меня за рукав, и мы молча вышли наружу.
Пройдя немного по улице, мы увидели, как от обочины тротуара отъехал автомобиль. В нем была Кларабель. Она сидела рядом с черноволосым мужчиной с тонкими усиками и весело смеялась. Он тоже смеялся.
Магно Рубио смотрел на отъезжавшую машину. На миг он лишился дара речи. Теперь он, наконец, все понял. Маленький филиппинец потер пальцем глаза и взял меня за руку.
— Я думаю, Ник, на той неделе уже начнем собирать помидоры, — сказал он.
— М-м-да, — согласился я.
— Так чего мы тут ждем? Поехали скорее обратно в барак, а то эти парни сожрут всех цыплят!
Отчего всякий норовит помешать жить на земле таким честным парням, как Магно Рубио?
Однажды утром Криспин Балисон вдруг перестал собирать горох и швырнул свою жестянку вниз по склону холма. Я был на другой стороне поля с артелью из десяти человек, когда услыхал, как его жестяная банка загромыхала, покатившись к подножию. Громко звякнув напоследок, она замерла на шоссе. Я подумал, что Криспин сражается со змеей, спрятавшейся от палящего солнца в тени вьющихся побегов гороха. Но, увидев, что он спокойно стоит на солнцепеке и глазеет на синеющий вдали океан, улыбнулся, решив, что у него просто приступ тоски по Филиппинам.
Я возобновил прерванную работу. Побеги были щедро увешаны стручками, и я подумал, что если прибавлю темп, то смогу купить себе новую пару плисовых штанов. Я шел с полной банкой к своему мешку, когда заметил, что Криспин двинулся в мою сторону. Я подождал его, и мы вместе подошли к пустому мешку. Криспин подержал его, а я высыпал туда свой горох и, взглянув на друга исподтишка, пошел назад доделывать ряд. Я принялся за работу с тайной надеждой, что он тоже возвратился на свое место, но, обернувшись, увидел, что он сидит возле мешка и, уперев подбородок в руки, печально глядит на спокойный, каким он бывает весной, океан. Подойдя к нему, я, ни слова не говоря, присел рядом, ожидая, что он расскажет мне наконец, что случилось. Но он молчал, и я забеспокоился. Как-то раз его мать написала мне и, хотя я никогда не видел ее в глаза, однако считал своим долгом оберегать его.
— Ну что, Криспин, — начал я, — по-моему, у нас нынче неплохой сезон. В прошлом году не было дождей и всходы зачахли от жуткой жарищи. А этой весной, сам видишь, побеги так и гнутся от гороха. Глядишь, соберем больше, чем в любой другой год.
— А меня вовсе не волнует денежная сторона вопроса, — ответил Криспин и швырнул пригоршню гороха в мешок. — Я, пока обирал свой длиннющий ряд, все думал: зачем мне гнуть спину здесь под палящим солнцем или проливным дождем, когда я тем же самым занимался всю жизнь у нас на островах? Вот о чем я думал, когда обирал свой ряд гороха, глядя на широкую полоску голубого океана и слушая тишину вокруг.
«А ведь в том, что он сказал, кое-что есть», — осенило меня. Прежде я никогда не задумывался над этим. Жил здесь, на чужой земле, уже много лет, но мне и в голову не приходило задаться таким вопросом. Как и он, я тоже всю жизнь работал в поле.
— Ну, ладно, Криспин, — заговорил я как можно доброжелательней, — если у тебя сегодня нет настроения работать, полежи тут в теньке под деревом, может, еще что надумаешь. А нам надо закончить это поле.
— Да не в том дело... Но я воспользуюсь твоим разумным советом. Лягу в теньке под деревом и поразмышляю о дне нынешнем и днях грядущих.
Он лениво поднялся с земли и побрел к дереву. И по мере того как он удалялся, я все яснее чувствовал, что это только начало длинного пути Криспина, который уведет его от меня, от нашей беззаботной компании молодых сезонников, от этих полей гороха и зеленых холмов, почти таких же, как у нас дома.
