Такие слова я слышал от моего брата Кико множество раз. И всякий раз просаживал из-за него кучу денег. Взять, к примеру, хотя бы историю с заговоренным петухом: в тот раз Кико утверждал, что у этого бойцового петуха кожа совершенно непробиваемая. У одного полицейского был амулет, который он заполучил у арестованного уголовника-моро. Кто носил этот амулет, тот считался заговоренным, он мог не бояться никакого нападения. Вот Кико и купил этот амулет для своего бойцового петуха. А мне объявил, что он, мол, выложил за амулет баснословную сумму, остался без гроша и теперь ему нечего поставить на своего петуха. Поэтому он приглашает меня в компаньоны: петух и амулет — его, деньги — мои. Я принял его предложение, хотя и до сих пор не понимаю почему. В то воскресенье я не мог пойти с Кико на петушиные бои. Мать заболела, и пришлось мне остаться с нею. Так что Кико отправился один, прихватив своего бойцового петуха и мои деньги. Я с тревогой дожидался его возвращения.
Не успел он войти в дом, как я спросил:
— Ну, что там было?
— Видишь ли, — ответил Кико, скребя в затылке, — это длинная история.
— Ну как, выиграли мы? Заговор подействовал?
— Да-да, амулет сработал.
— Вот здорово! — сказал я. — До чего же я рад! И сколько мы выиграли?
— Видишь ли, компаньон, — протянул Кико, — пожалуй, лучше будет, если я расскажу тебе все по порядку.
— Валяй, — сказал я. — Просто умираю, до чего интересно.
— Ну вот, прежде всего пошел я в город и там заставил петуха проглотить амулет. Ясное дело, после этого петух стал совершенно неуязвим. Я же говорил, что так будет. Во время боя все наступательные маневры его противника оказались бесплодными.
— Так-так. Ну дальше, дальше!
— Как я уже сказал, противник не смог причинить нашему петуху никакого вреда.
— Ну, а потом?
— Потом наш петух перешел в атаку, он бросился на противника и нанес ему удар колоссальной силы. Хочешь верь, компаньон, хочешь нет — он разорвал противника пополам.
— Ух ты! И это, значит, принесло нам победу?
— Нет, компаньон, это принесло нам поражение.
— Минутку-минутку. Что-то я не пойму. Ты же сказал, что наш петух разорвал противника пополам. Верно?
— Верно.
—Так я и понял. Значит, мы выиграли.
— Нет, компаньон, проиграли.
— Проиграли? Почему же?
— Вот это я и пытаюсь тебе втолковать. Мы проиграли вот почему: когда наш петух увидел, что его противник развалился на две части, он решил, что теперь у него два противника, и бросился наутек.
— Значит, вышла ничья.
— Нет, компаньон, мы проиграли.
— Почему?
— А потому, что другой петух исхитрился сделать вид, будто он сдох, бросаясь в атаку. Ты же знаешь, как решается дело в таких случаях. Если петух убежал, он считается побежденным.
— Ты хочешь сказать, что противник сумел, как положено, нанести два удара клювом?
— Ну да, компаньон.
— Да как же это он изловчился? Ведь наш петух разорвал его пополам?
— Рефлекс, понимаешь? Что ты так удивляешься, компаньон? Взять, к примеру, змею. Я сам видел: змею разрежут пополам, а она после этого еще сколько времени извивается, даже укусить может.
— Так то змея. А тут петух. И потом — где это слыхано, чтобы один петух разорвал другого пополам? В петушиной ноге нет такой силы.
— А силу ему дал амулет, понимаешь, компаньон? Я же тебе говорил: амулет мощный. И он сделал петуха неуязвимым и сильным. Пожалуй, даже слишком сильным, это ему и повредило. В науке это называется: точка убывания прибылей. Что это такое, ты узнаешь в старших классах.
— Послушай, Кико. Ну, проиграл наш петух, и ладно. Но для чего тебе нужно было все это наворачивать?
— Ты о чем?
— А вот о чем: для чего ты уверял меня, будто наш петух неуязвимый?
— Он и был неуязвимый.
— Но как же неуязвимый петух мог проиграть?
— Я ведь тебе уже объяснил, компаньон. В конце концов, я сказал только, что он неуязвимый. Я же не говорил, что он непобедимый. А это, знаешь ли, большая разница. Сдается мне, что ты все перепутал, компаньон.
— Так, ясно. Ну, а где же,петух? Хотелось бы взглянуть на петуха.
— Петух? Какой петух? Ах, петух... Ну да, петух. Это второе, о чем я собирался тебе рассказать. Я... я его прикончил.
— Прикончил? Но почему?
— Так он меня возмутил — подумать только! Повернул хвост и пустил прахом все наши денежки. Вот я его и прикончил.
— Но каким же образом? Ты ведь сам говорил, что он неуязвимый.
— Ну да, он и был неуязвимый. Я утопил его в реке, по дороге домой. У того, кто проглотил амулет, кожа непроницаемая, но утонуть-то он может, от этого амулет не спасает. Ты ведь и сам знаешь, компаньон.
— Но где же он, этот утопленник? Почему ты его не принес? Ведь ты всегда приносишь убитых петухов домой, чтобы мать зажарила.
— Только не этого, компаньон. Из него ничего не приготовишь. Мясо у него стало совсем жесткое — из-за амулета. Как же его зажарить? А потом, ведь мать больна и готовить не может. Кстати, как ее здоровье? Лучше?
— Мать не припутывай. Слушай, а может, все-таки петух не был неуязвимый? Может, ты не принес его потому, что он весь изранен?
— Да что ты! Я даже не понимаю, о чем ты говоришь.
