Во мрачной тьме полностью

Байк несся прямо на дредноута, не сбавляя скорости. Пилот боевого шагохода занес исполинскую клешню, намереваясь разорвать дерзкого врага одним ударом, но только чудовищное оружие пришло в движение, как Вертер вскочил ногами на сиденье. И за миллисекунду до того, как клешня дредноута разбила байк вдребезги, прыгнул вверх. Конечно же, пилот-десантник в ту же секунду распознал его замысел, но было поздно. Расплачиваясь за невероятную силу и огневую мощь, дредноут потерял мобильность и ловкость. Вертер взмыл в воздух, оборачиваясь вокруг себя, и в нужный момент швырнул активированную мельтабомбу вниз. Где она тут же примагнитилась к верхней бронеплите шагохода.

Сам Вертер успел схватиться за торчащую из спины дредноута трубу системы теплоотведения, и лишь этим спасся. Боевая машина принялась бешено вращаться вокруг своей оси, заливая все вокруг морем горящего прометия. Если бы еще это могло его спасти… Вертер держался обеими руками, молясь лишь о том, чтобы успеть продержаться еще секунды до детонации.

Мельтабомба сработала на удивление тихо. Не бесшумно, конечно, но ожидаемого оглушительного взрыва не последовало. Громкий хлопок тут же перешел в шипение. Дредноут споткнулся, а потом словно взбесился, принявшись трястись и вертеться, точно вытащенная из воды рыба. Его вокс-динамики испускали непрерывный истошный вопль боли и агонии, но пилот был еще жив. Не имея других идей, Вертер подтянулся вверх к пышущей жаром дыре в корпусе, которую оставил мельта-заряд. Незащищенную кожу обожгло, настолько горячими оставались адамантиевые листы, комбинезон задымился в местах прикосновения, но киборг запустил руку в недра саркофага, и через несколько секунд нащупал искомое. Он рванул добычу на себя, чувствуя, как задрожал под ногами корпус шагохода. И выпрямился во весь рост, чтобы рассмотреть пилота как следует.

Вероятно, когда-то это был человек. Теперь это был лишь жалкий обрубок, лишенный рук, ног и половины торса, в череп которого были вкручены бесчисленные кабели и провода, а прочее тело выглядело обескровленным и мертвым. По его коже стекали ручейки дурно пахнущей амниотической жидкости, а глаза выглядели пустыми и бессмысленными. И вот этот никчемный ошметок доставил ему столько проблем?! Взревев от ярости, Вертер поднял останки космического десантника над собой и…

…переломил спину брата об колено.

Красный циклоп издал истошный крик, сокрушивший завесу между реальностью и Имматриумом. Даже сражавшееся рядом Безмолвное Сестринство своей отрицательной психической аурой не могло полностью подавить силу сильнейшего псайкера в галактике. Сильнейшего после Отца, конечно.

Тело Магнуса растаяло, обратилось вихрем эфирных энергий и рассеялось в пространстве. Но он знал, что его брат-отступник еще жив, пусть не в том же смысле, что существа из плоти и крови. Он принюхался к воздуху, несущему с собой гарь и кровь.

По всей поверхности Просперо бушевали пожары и творилась бессмысленная в своей жестокости резня. Возможно, битва завершилась бы скорее, если бы Сыны Хоруса тоже выпустили хоть один болт по воинам Пятнадцатого легиона, а не вырезали так увлеченно мирных жителей.

Снова Волки терзают свою добычу.

Снова его сыны обрезают нити кузенов.

Снова братская кровь на руках.

Не в первый раз и не в последний.

О, как же он ненавидел свой вюрд! Какое отвращение его охватывало при виде собственного легиона! Эти дикари, эти бешеные варвары, недалеко ушедшие от зверей, которых считали своими предками! Если бы они знали, насколько близки к истине… Не об этом он мечтал, когда Отец явился за ним на Фенрис.