- Это притянутая догадка, - тихо сказал брат Герион. – Но когда имеешь дело с Великим Пожирателем, любая недооценка врага обернется гибелью. Два века назад мои братья огромной ценой сразили чудовище. Некоторые надеялись, что тогда нам удалось пусть не уничтожить угрозу полностью, но хотя бы разбить ее.
- Герман, ты должен кое-что знать… как тебе известно, осколки флота-улья Бегемот выслеживались и уничтожались на протяжении всех двухсот тридцати пяти лет, прошедших после битвы в системе Маккрейджа. Последние десятилетия такие стычки становились все реже и все легче. Некоторые системы даже успешно давали отпор тиранидам своими силами, не запрашивая помощи. Многие инквизиторы считают, что угроза нейтрализована и ее полная ликвидация – вопрос времени, то же самое мнение разделяет немало высших чинов Администратума и, по моим сведениям, даже Высшие Лорды Терры. Переубедить их в обратном будет непросто.
- Акин, по твоей оценке, сколько у нас времени? – вдруг спросил космодесантник.
- Я не знаю, - старик только развел руками. – Может месяцы. Может десятилетия. Но Фидус Криптман уже двести лет не устает повторять, что Бегемот был лишь первой попыткой, разведывательным отрядом несоизмеримо большего роя. И надо признать что он, скорее всего, прав. Поэтому я распорядился сохранить несколько образцов, в том числе из останков патриарха. Как только закончим здесь – отправляемся в систему Рисла. Тамошние святилища Магос Биологис хорошо оснащены и управляет ими мой давний знакомый. Там смогут вычленить характерные признаки и точно сказать, верны ли наши опасения.
Он умолк, блуждая взглядом по углам роскошной каюты, и Герман мог только догадываться, какие мысли роятся в его древнем и могучем мозгу. Он прожил тридцать два стандартных года, из них пятнадцать провел на службе у Тора, начиная с самых низов инквизиционной иерархии, но до сих пор не мог понять и предугадать многих выводов и решений, которые принимал его наставник. Видимо, полное понимание придет к нему разве что вместе с инсигнией. Вернее, наоборот.
- И вот еще. Как там поживает наш железный друг?
Герман прокрутил в памяти события последних часов.
- Осваивается быстро, - проворчал он. – Из него выйдет толк, если его раньше не пристрелят.
Реальность далекого будущего поражала Вертера чем дальше, тем сильнее. В спокойной обстановке, когда не приходилось удирать от инопланетных монстров и в спину не тыкали стволами, удавалось разглядеть куда больше деталей, и далеко не все из них были приятными. Первое, что бросалось в глаза – старость корабля, если не сказать древность. Возраст чувствовался в истертых металлических плитах пола, в стенах, в тянущихся вдоль коридоров трубопроводах. В слоях пыли, копящейся в щелях, даже в лицах членов команды, неслышными тенями снующих по коридорам. В детстве Вертер со школьной экскурсией посещал исторические достопримечательности Варшавы, и там ощущение было схожее, но куда слабее. Исходя из скупых объяснений Алисии Боррес и Джея Спенсера, фрегат «Таласа Прайм» был совсем новым кораблем – ему не насчитывалось и пятисот лет. Про себя киборг отметил, что если пятьсот лет – это «новинка», то что тогда здесь считается старым? Реликты вроде него самого, отметившие несколько десятитысячных юбилеев?
Но кроме старости, в воздухе витал еще более неприятный фантом: упадок. Он тоже сквозил буквально во всем – от одежд окружавших его людей, порой безвкусно-вычурных, а чаще откровенно нищенских, до самих интерьеров звездолета. Зачем это вездесущее изображение двуглавого орла, аквила? Зачем повсеместное изображение черепов? Почему помещения космического корабля больше похожи на готический собор? С каждым шагом, с каждым взглядом Вертер погружался все в больший ужас. Здесь все было неправильно. Даже самая незначительная мелочь словно насмехалась над его эстетическим вкусом, избалованным функциональным изяществом XXII века. В противовес обтекаемым и естественным формам, обыденным в родные времена, все вокруг поражало своей массивностью и брутализмом. Здесь помпезность господствовала над рациональностью, пафос попирал здравый смысл. На языке Вертера крутилась куча вопросов, но он решил не испытывать лишний раз терпение Алисии. Эта женщина, ненамного старше него самого, похоже, готова была его прикончить за слишком громкий вздох, не говоря о глупых вопросах.
И все же «Таласа Прайм» не только вызывала отвращение, но и внушала почтение. Своим возрастом, своей совершенно неуместной величественностью и особенно – скрытой мощью. Она имела в длину полтора километра и триста метров в поперечнике. Численность экипажа составляла двадцать шесть тысяч человек, большинство из которых рождались и умирали прямо на корабле, никогда не ступая на планетарную поверхность. В здешних краях это называлось «небольшое, маневренное судно».
