Мы с Васей провели онлайн-визит с доктором Тамини. Опять были рекомендованы таблетки, которые он не принимает. Это может закончиться плохо. При невыполнении врачебных рекомендаций столько месяцев врач может отказаться вести пациента. Я пытаюсь уговорить Васю всеми правдами и неправдами принимать таблетки. Он не отказывается, но и не принимает.
Время неумолимо движется вперед, и весна вступает в свои права. Я уже привыкла к нехождению на работу и втянулась в график утренней йоги, дневных прогулок и вечернего писания книги о семье, выпекания хлеба и шуршания по хозяйству. Вошла во вкус и даже стала представлять себе, что, возможно, я могла бы быть домохозяйкой, если бы это всё кто-то оплачивал.
Я никогда не прекращала работать, не сидела дома с детьми. Для детей делала дырки в расписании. Рожала их, можно сказать, на бегу, не было отпусков и декретов. И места расслабиться в моей жизни до сих пор тоже не было.
Еще не поздно начать. Назову ковидный перерыв отпуском и декретом. Чтобы воспитывать детей, к ним надо подготовиться. Может, у меня всё так сумбурно и тяжело от того, что этот этап был пропущен? Начну сейчас!
К концу апреля наконец-то пришла и моя очередь получать пособие по безработице. Вот не гадала, что государство придет мне на помощь! Оно как токсичный родитель: ждешь от него неприятностей, но никак не помощи. Пособие небольшое, но и немного больше денег — это подарок, и то неожиданный. От прибавления денег в банке и относительного спокойствия без мамы страхи начинают растворяться. В ответ на уменьшение страха в новостях извещают, что, как по волшебству, количество заболевших ковидом потихоньку уменьшается.
С работой тоже началось движение. Создана новопридуманная финансовая помощь, ссуда под аббревиатурой ППП, которая может обернуться финансовой ловушкой. И хочется, и колется. Заполнение анкеты для ссуды занимает часы и дни. Сижу за компьютером и чувствую себя в лабиринте, в котором в любой момент откуда угодно может выскочить минотавр. Но есть ощущение офисной деятельности! Звоню в банк за помощью и слышу, что в банке тоже мало понимают, как нужно заполнять эту анкету. Под трудности у меня как раз есть свежие силы. После долгих и упорных часов работы моя анкета остается незаполненной, и программу отменяют с обещаниями вскоре возобновить.
Зато я кое-чего добилась с британскими банками. Так как мама теперь живет у меня, мне позволили заказать форму с новым адресом. И когда эта форма с черепашьей расторопностью придет к нам и вернется, заполненная, назад, банковские справки будут присылаться на мой адрес. В таком случае я смогу закончить анкету по маминой медицинской страховке, ведь для завершения данного пируэта нужна мама. Когда она вернется домой, мы с ней вместе должны звонить в ее банк, я буду подсказывать ей слова, которые надо говорить.
Слава Богу, рехаб не выбросил ее через неделю, продержали уже три. Теперь хотят выписывать — уже без вариантов. Мне приказано приехать ее забрать через пару дней. Ходить уже может, но слабая, бледная, худая. Ей опять давали таблетки от Паркинсона, хоть я и пыталась контролировать ее лечение. Но за всем не углядишь, особенно на расстоянии. Как они умудряются так легко делать то, что не надо? И почему так сложно уговорить их делать то, что надо? От этих таблеток ее и тошнило, и печень перенапряглась.
Моя волшебная офис-менеджер Сэнди предложила мне портативный туалет для стариков, который здесь называется комод. Очень важная вещь в арсенале ухода, когда всегда есть опасность не добежать до туалета. Это такой трон со вставным ведерком, которое нужно выносить. Он нужен у кровати — без него никак не справиться. Сэнди не только его нашла, но даже привезла мне домой. Она достала его на складе в клубе ветеранов, где подрабатывала официанткой в баре.
Только я втянулась в достаточно беззаботную жизнь, и бац! — новые уровни сложностей. Я забираю маму, и спираль закручивается с новой силой. Опять нужно договариваться с физио- и трудо-терапевтами. Трудотерапевт — это человек, который обеспечивает возврат бытовых навыков: мыться, ходить в туалет. Ходить мама немного может, но неважно. Задача этих терапевтов — помочь адаптироваться. Они также очень помогают, отвлекая ее от борьбы со мной, и рассказывают о том, что улучшение возможно.
Детишки не в восторге от бабушки и прилагающегося к ней антуража услуг. Вася так и продолжает прогуливать уроки и еле-еле тянет школу. Лорочка грустит из-за одиночества. Она физически не может встречаться со своими друзьями, а в мае у нее день рождения и очень хочется сходки.
Приятная новость — уже разрешили перемещение между соседними штатами, и у нас созревает план повидаться с папой.
