Сделала еще одну вылазку в офис, доставила коробки и начала распаковывать. Прогресс наметился и с банками. Всего через шесть недель после отправки письма по смене адреса для мамы мне пришел ответ. Теперь нужно еще шесть недель ждать, пока мой ответ дойдет до них, тогда, возможно, в следующий раз придут справки из банка уже на мой адрес.
Мы дозвонились с мамой в ее британский банк, и она разблокировала свой счет. Сейчас я могу ходить в банкомат и снимать потихоньку деньги со счета, так что есть реальный шанс уменьшить ее сумму до необходимой за месяц.
Развернула широкую кампанию по уговариванию мамы на операцию среди ее друзей, знакомых и всех людей, которых могу попросить. Очень много времени занимают переговоры и убеждение сначала этих людей, а потом, в свою очередь, они предпринимают попытки уговорить ее. Одна мамина близкая подруга откровенно мне сказала, что мама ее зло отшила и угрожала перестать разговаривать. Близким людям тяжелее, чем дальним, на них сыпется такой дождь гнева! И мой бессменный союзник, тетя Света, тоже попадает под огонь. Пощады нет никому, даже деликатной и дипломатичной тете Свете.
Пока мама грозно отбивается от всех своих близких и дальних знакомых, слушает вежливо или невежливо и ругается.
Физиотерапевт Диана закругляется со своей деятельностью. Прошел почти месяц, и улучшений нет, даже есть ухудшение. Они прощаются на время. В случае операции она вернется и будет реабилитировать маму уже по-настоящему. Мне жаль прощаться с чудесной Дианой, которая так поддерживала меня во время всей этой реабилитации. Реабилитации самой не добились, но сдружились. Она занималась мамой, а психологически помогала и мне. Я не чувствовала себя одной в схватке с мамиными проблемами. Диана, в отличие от большинства людей, выходила на работу во время пандемии и подвергала себя риску заболеть.
Я уже начала забывать, как это — принимать пациентов целый день, а тут вдруг вылезло сообщение на автоответчике в офисе: у женщины абсцесс и надо ответить. Почти три месяца мои пациенты вели себя крайне тихо, все боялись ковида. Наконец-то я кому-то понадобилась! Я перезваниваю пациентке и обещаю ей приехать в офис. Неотложная помощь легальна. Столько было счастья выйти из дома с профессиональной целью и быть профессионально пригодной! Эта пациентка помогла мне больше, чем я ей. Хотя я ей тоже очень помогла. Это была взаимная помощь. Прокатилась туда и назад на работу и побыла одна со своими мыслями.
Самый большой гвоздь у меня в голове — это как уговорить маму. Я развернула большую кампанию, которая у меня занимает массу душевных сил и времени. Продолжаю звонить в Европу и объяснять ее друзьям, что мама в плохом состоянии, во что им сложно поверить — у нее очень бодрый голос и угрожающая интонация. Много, много звонков и часов ушло на эту задачу. Мама отбивается от заговорщиков, как умелый фехтовальщик, со своей стандартной самоуверенностью. Ей никто не указ. И от меня защищается, как от главного врага, который хочет ее зарезать.
Наступает июнь, и на улице становится еще теплее и приятнее. Дети могут заниматься школой, сидя на улице, практически мечта, которая случилась во время ковида, — сочетание приятного с полезным, учеба и посиделки на травке. Лаура даже сходила на встречу со своими одноклассниками. Они сидели достаточно далеко друг от друга и в масках, но сам процесс, когда люди были физически рядом, не на экранах, очень вдохновил. С летом появляется надежда на то, что даже если не обняться, то видеться со своими знакомыми и друзьями будет легче.
Вася тоже встречается со своей учительницей и другими детьми на травке. Он никогда не переставал ни с кем встречаться, поэтому для него видеть детей — не такая уж и большая новость.
Я продолжаю возить маму на всякие мелкие врачебные визиты, как бы готовясь к операции. Еще несколько раз была на работе. Должна была встречаться с бухгалтером, который, наконец, сделал наши налоги. Их отложили в этом году из-за карантина и бездеятельности. Написала письмо для пациентов, объясняя меры предосторожности, которые мы ввели в связи с вирусом, чтобы сделать прием безопасным для них и для нас.
Пыталась записывать маленькие видео на фейсбуке, поддерживая внимание к себе через соцсети. Мне не идет блогерство, да и наши пациенты в основном пожилые и не сидят в фейсбуке.
10 июня у мамы был визит к онкологу. Мы должны были заранее сделать компьютерную томографию с контрастом. Мероприятие неприятное, но в этот раз обошлось без рвоты. Всё сделали, и онколог доволен, никаких следов рака снова не видно.
Мама начинает привыкать к мысли об операции. Еще не согласна, но ей отступать некуда. Она отрезана от ее бывших «рабов» — физио- и трудотерапевтов. Ей скучно, когда никто не приходит. Физиотерапевт приходила в гости, занести справку. Справлялась о ее здоровье и слушала рассказы про Лондон. Но это был единичный случай.
