— Рита, — само собой сорвалось с языка, и Рик открыл глаза.
— Кто такая Рита? — напряженно спросила Настя.
— Моя младшая сестренка, — с улыбкой ответил майор. — Рыжая шустрая таракашка. Ей четыре года, и я ее личное божество местного масштаба. — Он негромко рассмеялся, после покачал головой и закончил устало: — Просто вспомнился дом. Я давно там не был… Соскучился по Рите, по отцу, по Рине.
— А Рина?
— Жена отца, — ответил Саттор и отмахнулся и от этих воспоминаний. — Итак, о деле. — Взгляд девушки, еще секунду назад бывший рассеянным, изменился. Она посмотрела на мужчину, стоявшего рядом, и серьезно кивнула, готовая слушать. — Начну с главного. Настя, я прошу вас дать обещание, что этот разговор останется между нами. Это важно.
— Ну… ладно, — пожала плечами дочь профессора, но Рик этим не удовлетворился. Его взгляд стал строгим, и девушка, вздохнув, ответила: — Обещаю держать язык за зубами. Не скажу даже папе.
— А вот ему сказать нужно, но после того, как вы осознаете необходимость мер, которые я собираюсь огласить. — Майор дождался очередного кивка, отметил, что Настя стала собранной, и ощутил удовлетворение.
После этого указал взглядом вперед, и девушка не стала сопротивляться. Они неспешно шли по защищенной территории, и Рик рассказывал ей о том, до чего успел докопаться и додуматься.
— Вы хотите сказать, что Шакалы знают о наших раскопках больше нас? — перебила его девушка.
— Похоже на то, — кивнул Саттор. — И не спешите говорить, что это бред.
— Но это…
— Сложите мозаику, и вы это сами увидите, — теперь прервал Настю майор. — Они появились после опубликования некой находки: медальона или чего-то вроде этого. На этом медальоне был рисунок. И раз он привлек внимание нанимателя Шакалов, значит, ему это рисунок знаком. Он что-то означает, может быть, кому-то принадлежал, о ком мы пока не имеем понятия, но прекрасно осведомлен тот, кто стоит за наемниками. И пока не было найдено подземного здания, специалисты, прибывшие вместе с Шакалами, вели свою работу. Но сейчас никаких работ, кроме ваших, на Демосе не ведется, иначе мы бы знали о них. Зато они кружат вокруг «улья». Добавим сюда то, что я рассказал вам о передаче сведений и прорывах, и тогда моя версия обретает смысл. Как вы считаете?
Девушка отвернулась. Она, сложив на груди руки, сделала несколько шагов в сторону. Настя думала, и майор был этим доволен. Наконец она обернулась. Рик разглядел в ее глазах тревогу и подошел ближе.
— Они ждут обнаружения своей цели, так? Мы выполним черную работу, а они…
— Придут, чтобы забрать результат. Не всё, только то, что им нужно. Это будет нападение, масштабное, отчаянное и кровопролитное. Один шанс из тысячи. Потому что второго не будет.
— Но вы ведь нас защитите? — нервно спросила Настя, зябко обняв себя за плечи, несмотря на духоту местной ночи.
И майор едва не потер руки — он достиг своей цели. Девушка осознала и испытала страх. Это было то, что нужно. Страх был той самой эмоцией, на которую Рик сделал ставку. И он собирался еще больше усугубить его.
— Скажите, Настенька, когда придется бросить дело, которому посвящено много времени и сил, как поступит ваш отец и те, кто разделяет его взгляды? Как поступите вы сами?
— Бросить? — глаза девушки расширились. — То есть всё, что мы обнаружили…
— Да, всё это. Раскопки, находки — всё.
— Но это невозможно! — воскликнула Настя и осеклась под внимательным взглядом майора. Она выдохнула, заставив себя успокоиться, и продолжила: — Вы нас охраняете, значит, защитите…
— Отдав свои жизни, пока вы будете трястись над камнями? — с мягкой улыбкой спросил Саттор. — Вы желаете мне смерти? Или им, — он кивнул на один из постов, неподалеку от которого они остановились. — Хорошо, мы умрем за ваши камни, но что будет потом, когда наемники прорвутся на объект? Посчитаете ли вы свои раскопки дороже собственных жизней, раз уж наши считаете бесполезными?
— Я никому не желаю смерти! — воскликнула Настя. — Я говорю о том, что у вас есть оружие, есть корабли с пушками…
— Мы не сможем ими воспользоваться, — прервал ее Рик. — Корабельные пушки сметут половину всего живого с поверхности Демоса. Всё, что у нас есть, — это личное оружие, понимаете? Мы ведь астронавты, и вести бой в космосе нам намного привычней, чем сражаться на поверхности планеты. И вооружение у нас соответственное. В рукопашной с противником мы не сходимся. Бой ведем: машина против машины.
Но мы сделаем то, что должны, и поляжем, чтобы защитить эгоистов, которые презирали нас, считали никчемной помехой на пути к великой цели. Однако вы так и не ответили на мой вопрос — что вы все будете желать, когда противник ворвется на объект? Кинетесь на защиту своих находок и умрете, или же отдадите Шакалам и обесцените нашу смерть? Я готов умереть за вас, а на что готовы вы?
— Хватит! — воскликнула девушка. — Зачем вы всё это говорите?
