Когда Гарри оказывался на какой-либо вечеринке, где подавались алкогольные напитки, он, казалось, ставил себе целью выпить столько коктейлей, сколько его организм сможет принять, а организм его был также целеустремлен и охоч до бесплатной выпивки, как его хозяин. Гарри был очень активен и напорист в поиске мест, где что-то подавалось бесплатно или где действовала какая-либо акция на товар или услугу.
Когда Гарри узнавал, что Мэй уезжает куда-либо в другую страну, он терял покой, придумывая какой сувенир она должна привезти ему. Воспитание Мэй не позволяло отказывать Гарри в такой просьбе, но если вдруг оказывалось, что она не смогла найти или не успела купить, Гарри ждал следующей поездки Мэй, выводя ее из себя. Сам Гарри часто ездил в командировки, но не считал себя обязанным что-либо привозить в качестве памятного подарка подругам. Моника смеялась в голос и говорила, что Мэй шипит как кошка, стоит Гарри упомянуть в разговоре что-либо о сувенирах. Последнюю поездку в Японию Мэй почти удалось скрыть от Гарри, но тот, на беду забрел в ее студию, как он сказал, чтобы выпить чашечку кофе, поскольку, по всей видимости, такой редкий напиток можно было найти только в офисе Мэй. Вышколенная Аннет сообщила Гарри об отсутствии Мэй в офисе, разумеется, ни словом не упомянув настоящее место ее пребывания. Беспокойные руки Гарри, как всегда, начали было переставлять все предметы на полках, но Аннет быстро усадила Гарри в кресло на балкончике, где можно было не опасаться «человека-руки-мельницы», и предусмотрительно подала кофе без кофеина. Тут на беду в студию заглянул один из ювелиров, который громогласно попросил Аннет срочно отправить его работу в отель в Токио, в котором остановилась Мэй. Гарри, разумеется, услышал и сразу отправил сообщение Мэй, состоящее из двух слов: «кимоно» и «сакэ», чем довел ее до белого каления в течение секунды, пока она читала это сообщение. Аннет, чувствуя свою причастность к неприятной для своего босса ситуации, отправила сообщение Мэй, что она сама все уладит с Гарри. Через пару дней курьер доставил Гарри домой кимоно и сакэ, в пакете, на котором была изображена гора Фудзияма. Никто так и не понял, догадался ли Гарри, что все это было куплено Аннет в соседнем японском магазинчике, но Гарри был безмерно рад и, кажется, впечатлен такой скоростью исполнения его желания.
Надо сказать, у Артура Гарри вызывал смех. Его смешило все, связанное с Гарри: его привычки, его несуразность, его способность с ранней осени до поздней весны ходить в одной и той же очень теплой меховой куртке, манера повторять по несколько раз одну и ту же известную цитату, иногда не к месту, и то, что при этом Гарри является весьма успешным грумером в собственном салоне в центре города. Особенно Артур любил наблюдать за общением Мэй с Гарри, ему было весело смотреть, как его спокойная по характеру жена едва сдерживала себя, настолько раздражал ее Гарри своими, казалось бы, невинными привычками. Артур смеялся в голос, когда видел реакцию Мэй на Гарри, что очень злило Мэй.
Глава 9.
Мэй проснулась как обычно, рано утром, быстро умылась, переоделась в спортивную форму и убежала на тренировку, по пути поцеловав спящую Алису и дав указания домработнице, касающиеся дочери. Сбегая вниз по лестнице, была почти схвачена мужем, но, выскользнув из его объятий, смеясь, выбежала из дома.
Сколько себя помнила, Мэй всегда занималась спортом: в детстве она занималась фигурным катанием, потом пристрастилась к бегу и фитнесу, какое-то время даже «тягала железо» в тренажерном зале. После рождения Алисы Мэй полюбила йогу и с тех пор не расставалась с ней. Она даже всегда возила с собой коврик для йоги, когда уезжала из дома больше чем на сутки. Артур купил ей коврик, который складывался и становился размером с лист бумаги размером А4 и легко помещался в сумке Мэй.
Моника подбивала заняться Мэй большим теннисом, в который сама играла очень неплохо, но Мэй была равнодушна к этому виду спорта и могла обсуждать с Моникой только симпатичных теннисистов, многих из которых Моника знала лично.
Мэй уже сидела в своем любимом кафе, любуясь из окна башнями древнего замка, попивая горячий чай с имбирем и медом, когда она увидела входящего в кафе Гарри. Она
не могла уже спрятаться, да и уходить не хотелось, поэтому сделав вдох-выдох, приготовилась к общению с Гарри, который задержался у стены, разглядывая рисунки и надписи благодарных посетителей. Он так близко рассматривал их, что казалось, он их обнюхивает. Гарри вдруг резко отпрянул от стены, чуть не задев мужчину, который в это время входил в кафе. Мужчина так быстро и ловко отскочил от Гарри, что Мэй поневоле отметила его быструю реакцию, сравнимую с реакцией боксера. «Боксер» внимательно посмотрел на Гарри, как будто изучая его лицо, однако, Гарри, ничего не заметив, прошел к столику Мэй.
– Привет ранним пташкам, – как обычно, сопя носом, произнес Гарри, – хе-хе-хе, ранним пташкам привет.
