Ирра не собирается с ним спорить: Повеление так повеление. Она молча отворачивается к окну. Роэ смотрит на неё и опять думает, что видок у неё ещё тот, когда она в своём естественном обличии. Так, больше уже не разговаривая, они доехали до пересечения Московского и Благодатной, прямо напротив Университета МЧС. Роэ снова потянулся через девочку, открыл дверь.
— Начни отсюда. Червь входит на юге, может, нам повезёт, и мы найдём его быстро.
Ирра покосилась на него всё так же неодобрительно: быстро найдём по дождю? Ты будешь искать? Посмотрела и вылезла на дождь.
«Ну, дело запустилось». Он был уверен, что рано или поздно Ирра найдет червя. Виталий Леонидович мог ещё кое-кого включить в поиски, но пока этого не требовалось. Он посмотрел на одиноко стоявшую под дождём Ирру и небрежно бросил Мартышке:
— Домой.
На завтрак она съела много, едва остановилась, чтобы не съесть то, что хотела оставить на завтрак папе. На улице дождик, пока отводила близнецов, промокли кроссовки. Стала искать себе одежду и обувь. И ничего. Вся одежда, вся обувь, которую она носила ещё прошлой весной, — всё было ей мало. Светлана полезла в рюкзак. И с волнением достала оттуда пачку денег. Да, это очень приятное чувство — держать в руках столько денег. Но, с другой стороны, ей нужно столько всего купить. В прихожей запищал домофон — папа вернулся. Она делит деньги на неравные части, не считая их, большую часть прячет под матрас, вторую часть в рюкзак. Вскакивает и идёт в прихожую открывать дверь.
До школы добежала, вся промокла. Но всё равно, под эффектом фикуса ни холода, ни усталости не чувствовала. Влетела в класс за пару секунд до звонка, бросила рюкзак на стул.
— Всем привет.
И вдруг в ответ:
— Здарова, Фомина, — кричит ей Мурат Сабаев на весь класс.
И другие пацаны тоже с ней здороваются:
— Здарова, Фома!
Девочка даже растерялась. Когда такое было, чтобы кто-то откликался на её «привет» таким образом? Теперь все одноклассники посмотрели на неё.
— Фомина, ты всё-таки ходишь в солярий? — замечает Люба Бельских.
«В солярий?»
— Да нет. Я просто… Ну…
Люба трясёт головой, закатывает глазки, весь ей вид показывает: Господи, ну что ты тут пытаешься скрыть? Это же очевидно. Впрочем, делай как знаешь.
— Какой солярий, это обычный петербуржский загар конца сентября, — ёрничает Ксюха, самая высокая девочка в классе.
Это странно, раньше на неё внимания никто не обращал, а теперь все здороваются. Это из-за монеты?
Звенит звонок, в класс с хохотом и шумом вваливается пара ребят, и за ними Пахом. И Пахомов, вдруг идёт к её парте, и небрежно кидает свой рюкзак, валится с шумом на стул рядом с нею:
— Здарова, Фома.
Он тянет к ней руку, и поначалу Света даже не понимает, что он от неё хочет, ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: он здоровается с нею. Девочка аккуратно прикасается к его руке. От Пахомова пахнет сигаретами. Кажется, он никогда не причёсывается. И всегда… грубый:
— Я сейчас пацанам рассказал, как мы вчера барыгу шваркнули, все заценили, как ты ему накатила в табло с носка, — Пахомов смеётся.
«Господи! Какой же он дурак! — Светлана открыла от удивления рот, она старалась об этом не думать, даже не вспоминать. — Ведь это опасное дело, ведь барыга — это… криминал, ну, мафия там всякая, ведь он будет их искать, чтобы отомстить, а этот идиот ещё и хвалится этим, всем про это рассказывает».
Она хотела уже высказать ему, но тут пришла учительница химии, все встали. И Света полезла в рюкзак за тетрадью и ручкой. А весь класс, девочка это чувствовала кожей, смотрел на них. Смотрел и недоумевал: это что такое творится? С чего это первый хулиган и задира школы теперь трётся с этой зачуханной спортсменкой?
А фикус есть фикус. Девочка успела наудивляться. И тому, что Пахом что-то шептал ей весь урок, и тому, что на следующем уроке он опять сел к ней за парту, и тому, что теперь другие пацаны подходили и садилась перед ними, чтобы послушать, как Пахомов рассказывает им про Валяя. В общем, было много удивительного, пока ей в самом начале четвёртого урока не свело мышцы на животе. Это было очень неприятное чувство. Света подняла руку, чтобы отпроситься.
— Фомина, ты чего? — сразу спросил её Пахомов.
— Надо, — коротко бросила она и, получив разрешение, вышла в туалет. А там, как и положено, её начало крутить всю. Разрывать мышцы и сухожилия, но… Эти ощущения были уже не такие острые, как в первый или второй раз. Судороги сворачивали пальцы и руки до плеч уже не так яростно, и длились они намного меньше, и ей уже не было так страшно, как в первые разы. Но всё равно: это было больно.
Просидев в туалете весь урок, переждав самый пик судорог, она на перемене взяла и сбежала из школы.
Всё ещё чувствуя себя неважно, она пошла домой. Именно пошла, несмотря на непрекращающийся мелкий и нудный дождик, так как бежать, когда то и дело крутит мышцы по всему телу, она не могла. А ещё, она начинала уже волноваться по этому поводу, ей зверски хотелось есть. Желудок ещё на третьем уроке начал бурчать, и ей было неудобно из-за сидящего радом Пахомова.
