– Я только три минутки посплю. Мне больше не нужно.
Я кивала.
Потом заболела и третья сестра, сломала ногу, побежав вдогонку за автобусом. Влад позвонил мне днем из отделения:
– Василиска, аврал. Работать некому, заведующая стонет. Ты сегодня ночуй без меня, хорошо?
– Хорошо, – сказала я. – Но как бы ты не переработался, в таком-то режиме.
– Не переработаюсь, – успокоил Влад. – Ты, главное, не скучай. Телик посмотри, сегодня фильм хороший в девять тридцать.
– Посмотрю.
Я повесила трубку, и взгляд случайно упал на овальное зеркало, вмонтированное в дверцу шкафа в спальне. Странно, я смотрела на себя по несколько раз в день, но почему-то до этого момента не замечала произошедших со мной перемен.
Стрижка моя давно отросла, я перестала укладывать волосы, и они свободной волной спадали почти до плеч. Глаза не накрашены, а лишь слегка подведены, губы без следов помады.
Не об этом ли я всегда мечтала, живя с Толиком, – стать естественной, скромной, убрать яркий макияж, перестать привлекать к себе внимание? И, вот удивительно, сейчас мне вдруг стало жаль моего прежнего облика. Я показалась себе постаревшей, блеклой, скучной, как занудная старая дева.
Мне страстно захотелось хоть ненадолго, на несколько часов, вернуть ту внешность, которая помогала мне объегоривать Толиковых врагов.
Я вымыла голову, уложила волосы феном, зачесав на лоб пикантную челочку, накрасила ресницы зеленой тушью, выразительно и ярко подвела губы. Затем надела сапожки, куртку и вышла на улицу.
Я хотела прогуляться до ближайшего супермаркета, купить там парного мяса и сделать Владу котлеты к его утреннему возвращению.
Едва я покинула двор и очутилась на улице, на меня тотчас вылупился шедший навстречу парень в кожаной бейсболке. Я узнала этот взгляд – восхищенный и желающий – и, довольная, помахала парню рукой. Тот в ответ разинул рот от удивления.
На сердце стало легко и весело. Я шла вперед пританцовывающей походкой, и мои переломанные ноги слушались меня удивительным образом. Казалось, на меня смотрят все прохожие – точнее, мужская их часть. Я даже замурлыкала себе под нос какую-то разухабистую песенку.
В магазине было полно народу и ни одной свободной корзины. Но не успела я поглазеть по сторонам, как охранник, дюжий парень в форме, с квадратной челюстью, жестом фокусника вынул из-за спины пустую корзинку и услужливо подал ее мне:
– Вот, девушка, возьмите.
Я послала ему обворожительную улыбку, изящно ухватила корзину за тонкие ручки и направилась в торговый зал.
Терпеливо отстояв внушительную очередь в мясной отдел, я взяла кило говяжьей вырезки и еще несколько куриных окорочков, потом подумала и сунула в корзину шоколадно-вафельный торт, решив, что Владу при его повышенных нагрузках нужно побольше сладкого.
Себе я выбрала пакет молока и два румяных, посыпанных маком бублика. Набив корзинку до отказа, я встала в другую очередь – на сей раз к кассе.
Очередь двигалась быстро.
Оплатив покупки, я уложила их в пару пакетов и, кивнув на прощание любезному охраннику, покинула магазин.
Было еще совсем светло. В воздухе пахло весенней свежестью, под ногами хлюпали оставшиеся от недавнего снега лужи, кое-где на газонах уже вовсю зеленела молоденькая травка.
Я бодро шагала к дому, распределив пакеты так, чтобы наименьшая тяжесть приходилась на поврежденную руку. Мысленно я продумывала, как проведу вечер в одиночестве: перво-наперво проверну мясо, сделаю котлеты, затем немного уберусь в квартире, а в половине десятого посмотрю рекомендованный Владом фильм.
У самого подъезда мне пришлось остановиться, чтобы достать из сумки ключ от домофона. Пакеты мешали, и я аккуратно поставила их на землю, возле ног. Отыскала ключ, приложила магнит, и в это время у меня за спиной раздалось тихо и отчетливо:
– Василек!
Я вздрогнула, ключи выскользнули из рук и со звоном шлепнулись на асфальт.
Называть меня так мог лишь один человек. Неужели галлюцинации?
– Василек! – повторилось чуть громче и настойчивей.
Я медленно обернулась. Толик стоял в двух шагах от меня – очевидно, он появился из-за стены, отгораживающей вход в подъезд от двери мусоропровода, поэтому раньше я не заметила его.
– Здравствуй, – проговорил Толик, подходя ближе. Вид у него был неузнаваемый: лицо серое, взгляд потерянный и затравленный.
– Здравствуй, – ответила я и, нагнувшись, подняла связку.
– Можно с тобой поговорить?
– Говори. – Я чувствовала, как руки начинают дрожать, даже услышала едва уловимое звяканье ключей, висевших на моих пальцах.
– Не здесь. Пойдем в машину. – Он увидел, что я колеблюсь, заглянул мне в лицо и прибавил: – Пожалуйста, Василек. Это важно.
В его голосе я отчетливо уловила незнакомые ранее, просительные интонации.
– Ладно. – Я убрала ключи в сумку, потянулась, чтобы взять пакеты, но Толик опередил меня.
– Я сам. – Он подхватил продукты одной рукой, другой осторожно взял меня под локоть, и мы пошли.
Машина стояла в дальнем углу двора, сразу ее было и не разглядеть. Толик выключил сигнализацию, распахнул передо мной дверку, дождался, пока я устроюсь на мягком велюровом сиденье.
