У окна стоял широкий письменный стол, в углу строгий офисный шкаф. А главное, в другом углу на низенькой этажерке красовался маленький несгораемый сейф.
Уговаривая себя не спешить, я приблизилась к столу, выдвинула поочередно один за другим три боковых ящика. В верхнем из них стопкой лежали брошюрки по производству и реконструкции геодезических приборов, в среднем – толстая пачка стодолларовых купюр, перевязанная красной бечевкой, и папка с договорами от различных фирм.
Нижний ящик вообще оказался пуст, если не считать конверта с корешками от квитанций за коммунальные услуги.
«Правильно, – отметила я про себя, – Дмитрий не тот человек, чтобы хранить ценные бумаги в столе».
Для очистки совести я проглядела и шкаф, но тот был полон каких-то непонятных чертежей, пыльных томов по экономике, свернутых в трубочки старых календарей и прочего хлама.
Тогда я наконец решилась подойти к сейфу.
Серая сталь холодно поблескивала под пробивающимися в комнату солнечными лучами. На всякий случай я повернула ручку – дверца не поддалась. Я заглянула в ячейки – там значились четыре ноля.
Почему-то я не сомневалась, что Дмитрий не мог придумать код наобум Лазаря. Стремление мыслить логически должно было заставить его привязать набор цифр к некоему важному жизненному событию. Самое простое, что могло прийти в голову, – код совпадает с годом рождения Дмитрия.
Сколько ему может быть лет? Сорок? Сорок пять? Во всяком случае, не больше: об этом говорит и отсутствие крупных морщин на лице, и единичные седые волосы, и физическая форма. Стало быть, год рождения Дмитрия установить несложно.
Я мысленно пожелала себе удачи и принялась выбирать цифры в ячейках. Каждый раз, набрав нужное число, я пробовала открыть дверцу, но все безрезультатно. Потерпев неудачу во всех вариантах, я наугад расширила возможный набор как с одной стороны, так и с другой. Однако это ничего не изменило. Значит, код сейфа не связан с возрастом Дмитрия. Тогда с чем же? С чем?
Может быть, это номер его теперешней машины? Я помнила его наизусть, еще со слов Толика.
Я попробовала заменить первую букву соответствующей ее алфавитному порядку цифрой, а остальные три ячейки заполнить номером. У меня получилось «:6382», что означало «Е – 382».
Затаив дыхание, я рванула дверцу, но увы. Сейф не поддавался.
Это был провал. Либо Дмитрий выбрал какую-то другую дату, либо вообще не придерживался никакой системы в подборе цифр. И то и другое означало, что кода мне не подобрать, как ни пытайся – количество возможных комбинаций беспредельно, как варианты развития шахматных партий.
Руки в перчатках были совершенно мокрыми от пота. Слегка кружилась голова. Я вспомнила, что практически не позавтракала, но мысль о еде вызвала отвращение.
Что было делать? Ждать возвращения Дмитрия и попытаться разузнать у него код сейфа? Во всяком случае, ничего другого просто не оставалось.
Я поглядела на часы. Возня с комбинациями заняла два с лишнем часа. Времени до прихода Дмитрия было еще достаточно, я решила спуститься и обыскать первый этаж, но перед этим позвонить Толику.
– Привет, – сказала я, набрав номер.
– Привет. Какие новости? Ты нашла расписку?
– Пока только сейф, в котором она предположительно лежит.
– Он заперт? – спросил Толик с тревогой.
– Да.
– Тебе известен код?
– Нет. Пока нет.
– Плохо. – Он вздохнул. – Плохо, Василек. Код нужно узнать. Понимаешь, любой ценой узнать, как угодно!
– Понимаю. Ты не волнуйся. Я попробую довести дело до конца. Целую.
– И я тебя.
Следующие два часа также оказались потраченными впустую: никаких важных документов я не обнаружила.
Голова стала кружиться гораздо сильнее, в желудке сосало от голода. Пришлось прерваться, сходить в столовую и сделать себе еще чашку кофе. Впихнуть в себя что-нибудь съестное я так и не смогла – очевидно, сказывалось нервное перенапряжение.
Не успела я ополоснуть посуду и сунуть перчатки в карман куртки, как услышала во дворе приглушенный рокот машины. Я стремглав кинулась отпирать дверь.
– Привет! – весело поздоровался Дмитрий, заходя в холл. – Извини, задержался маленько. К дочке в школу пришлось съездить, у них там концерт сегодня, она выступала.
– Пела?
– Танцевала. Она у меня рок-н-роллом занимается с шести лет. Ты как, не скучала? – Он ласково потрепал меня по щеке.
– Скучала, – призналась я, лихорадочно соображая, как бы заставить Дмитрия зайти в кабинет или хотя бы заговорить о сейфе.
– Я тоже скучал, – мягко проговорил он. – Даже пообедать никуда не заехал. Ты-то сама ела что-нибудь?
– Ела, – соврала я.
– И я перекушу. – Дмитрий, обняв меня, отправился в столовую. Приоткрыв холодильник, он присвистнул и поглядел на меня с удивлением:
– Все нетронутое! Чем же ты питалась, святым духом?
– Я сделала себе бутерброды.
– Тут куча всякой всячины, и салаты, и курица гриль, и фрукты. Лень в тарелку было положить?
– Просто не хотелось.
– Лида, Лида! – Дмитрий укоризненно покачал головой. – Ты еще совсем ребенок, я гляжу. Небось дома мама за тобой ухаживает.
