От резкого падения и поднятия голова слегка кружилась, и все мысли разлетелись как испуганные мухи. Потребовалось несколько секунд, прежде чем она поняла, что стоит в объятиях мужчины. И не просто стоит, но и сама его обнимает.
«Вот это поворот!» – промелькнула мысль в её голове.
– Извините… с-с-спасибо… – Это всё, что она смогла произнести, глядя в меховой воротник и быстро моргая мокрыми ресницами. В следующую секунду она шарахнулась в сторону от мужчины, как будто её шибануло током, и бегом помчалась в подъезд. Только закрыв за собой дверь квартиры и прислонившись к ней спиной, она громко выдохнула.
– За тобой кто гнался? Что такая взъерошенная, как нашкодивший кот? Привет, – спросила Олина мама, выходящая из кухни в коридор. – Ужин на плите. Я пойду прилягу, посмотрю телевизор. Устала за неделю.
– Привет! Никто. Там просто ветер дует сильный. Спасибо большое, мамулечка! – с сияющей улыбкой произнесла Оля и чмокнула проходящую мимо мать в щёку. От неожиданности та остановилась и посмотрела на дочь широко открытыми глазами.
– Ты выиграла в лотерею? Что такая счастливая? – недоумевая, спросила мама.
– Можно сказать и так! – рассмеявшись, ответила Оля и наклонилась, чтобы снять ботики, полные снега. – Вот видишь, приз даже в ботиках принесла.
– Мне твой папа цветы дарил или конфетки, а тебе снег подарили. Ты приглядись получше, может, стоит завести другого парня? – с полной серьёзностью в голосе произнесла мать.
– Ты сейчас вообще о чём говоришь? – спросила Оля, пытаясь выскрести снег из ботинка.
– Я про парня в шубе. Он причина твоей неожиданной радости? – уже с лёгкой улыбкой на губах решила уточнить мама.
– Какой парень в шубе? – резко спросила Оля, выпрямившись, так и не успев снять с ноги второй ботинок.
– Тот, с которым ты обнималась у подъезда. Я видела вас в окно.
– В смысле? Я? Парень?.. Обнимались?.. А… этот… Я его не знаю, я чуть не упала, а он меня поймал. Это всё, – растерявшись, начала объяснять Оля возникшую у подъезда ситуацию. Мать улыбнулась, махнула рукой и пошла в свою комнату. Потом остановилась на пороге, посмотрела на дочь и сказала:
– Странно, а он тебя знает. Он за пять минут до твоего прихода приходил сюда и спрашивал тебя.
– Меня?
Оля пребывала в лёгком шоке, часто моргая широко раскрытыми глазами, и пыталась понять смысл диалога с матерью. Мать, увидев её недоумение, решила, что дочь в очередной раз дурачится, ещё раз махнула рукой, вошла в комнату и закрыла дверь.
«Вот это поворот!» – ещё раз мелькнула в её голове мысль.
Оля прислонилась спиной на стену и съехала по ней на пол. Ноги почти упёрлись в противоположную стену коридора. Один ботинок так и остался на ноге, второй валялся рядом. Она положила ладони на пол и закрыла глаза, пытаясь осознать последние десять минут своей жизни. В таком положении её застал отец, вошедший в квартиру с улицы.
Он поставил пакет с продуктами на пол, резко присел на корточки и наклонился. Оля услышала звон стекла, раздавшийся из пакета, и вздрогнула, открыв в ту же секунду глаза. Их взгляды с отцом встретились.
– Оля, у тебя всё в порядке? – с тревогой в голосе спросил он.
– Да, я уволилась с работы. Теперь сижу тут, – нараспев произнесла дочь, дирижируя себе одной рукой. Отец наклонился ближе к её лицу и внимательно посмотрел на неё.
– Не, па, я трезвая. Только устала и есть хочу, – быстро и другим тоном продолжила Оля, поняв, что за мысль мелькнула у отца в голове.
– Вот и хорошо. – Отец поднялся и протянул ей руку со словами: – Тогда вставай, переодевайся и приходи на кухню. Можно отметить это событие.
Последняя фраза ему самому явно пришлась по душе, судя по появившейся улыбке на лице. Он закрыл входную дверь, снял верхнюю одежду, обувь, поднял пакет с пола и направился на кухню. Вновь из пакета раздался звон стекла. Дочь вздохнула и стала подниматься на ноги. Снег, принесённый ею с улицы, почти весь растаял, и образовавшиеся небольшие лужицы смирно ждали, когда их вытрут тряпкой.
Оля с отцом оживлённо беседовали, когда на кухню вошла мать.
– Вы чего так шумите? – спросила она недовольно, взглянув изучающе на стол, на котором стояла закуска, пара рюмок и бутылка водки.
– Отмечаем Олино увольнение. Садись с нами. – Ответил Александр Григорьевич, приглашая жестом жену к столу, и выдвинул табурет из-под стола. По выражению лица матери было понятно, что она чрезвычайно недовольна происходящим на кухне. Она молча села, но отодвинула табурет дальше от стола, явно показывая, что не собирается присоединяться к их торжеству.
