Согласно записи, Барретт пожаловался нам в четверг, 24 октября 1991 года, что он пришел встретиться с нами (отделом уголовного розыска) во вторник, 22 октября 1991 года, и обнаружил, что Сэма сопровождал другой полицейский. Барретт был в ярости. Он сказал, что Сэм «хвастался» ему, что он офицер Особого отдела. Он сказал, что Сэм угрожал ему. Если бы он не работал исключительно на Специальный отдел, они (Специальный отдел) позаботились бы о том, чтобы БСО узнала, что он работает на отдел уголовного розыска. Сэм называл сотрудников уголовного розыска «клоунами» и «придурками».
Сэм сказал Барретту, что его начальство в Специальном отделе решило, что совместных совещаний отдела угрозыска и Специального отдела больше не будет. Барретт сказал, что Сэм был пугающим. Я со смущением слушал, как этот хладнокровный убийца жаловался на предполагаемые «грязные проделки» Специального отдела. Я слушал, как он говорил об Особом отделе в самых низких выражениях. Что я мог сказать? Теперь он знал, что я солгал ему.
Я сказал ему, что Сэм выдавал себя за сотрудника угрозыска, потому что мне так приказали. Но при первом же удобном случае Сэм сказал Барретту, что он офицер Особого отдела. Это противоречило согласованной политике уголовного розыска/Специального отдела. Сэм верил, что Барретт будет впечатлен. Этот дурак не поверил мне, когда я ясно дал понять, что Барретт ненавидит Особый отдел. Последняя жалоба Барретта разозлила меня.
— Сэм говорит, что уголовный розыск не может достать мне денег. Он говорит, что ты никто, Джонти. Вы допрашиваете людей в Каслри, а такие важные люди, как он, не ведут допросы в Каслри. Вы с Тревором дали мне 100 фунтов, но Сэм дал мне 500 фунтов. Какой, к черту, счет, Джонти? — он спросил.
Сэм был прав насчет денег. Специальный отдел мог бы заполучить в свои руки десятки тысяч фунтов, если бы это было необходимо. Давать такому придурку, как Барретт, 500 фунтов ни за что было против всех правил, которых мы должны были придерживаться в отделе угрозыска. Для нас это было фактом жизни. Обработка источников и сбор разведданных были основной функцией Специального отдела. Но это была очень незначительная часть повседневных обязанностей детектива в уголовном розыске. Мы никак не могли конкурировать со Специальным отделом по финансовым показателям. Наш бюджет вознаграждения источникам угрозыска был ограничен, и к концу октября 1991 года мы уже прошли половину финансового года 1991/92.
И снова мне пришлось прикусить губу.
— Ты можешь достать мне наличных, Джонти? — снова спросил Барретт.
Я решил воспользоваться этим.
— Конечно, я могу, — солгал я.
— Ну, послушай меня, ты сказал мне, что Сэм — порядочный парень. Ты сказал мне, что я могу ему доверять. Что ж, я говорю тебе, что ты не можешь ему доверять. Теперь выкини его из гребаной машины! — сказал он.
Ничто из этого меня не удивило. Сэм всегда ясно давал понять, что не видит никакой роли для угрозыска в области обработки источников. Его презрение к уголовной полиции в целом и ко мне в частности было очевидным. Я точно знал, к чему клонит Сэм. Он пытался вытеснить Тревора и меня из уравнения. Он не делал этого без полного авторитета и поддержки руководства своего Специального отдела. Но почему? Зачем рисковать оттолкнуть Барретта? Зачем выставлять меня лжецом?
В этом был элемент того, что Сэм пытался произвести впечатление на Барретта. Это обернулось для него неприятными последствиями. Он ни на кого не произвел впечатления, и меньше всего на Барретта. Такая тактика не была редкостью там, где возникали трения при совместном обращении с источниками, но что отличало это от нормы, так это выбор времени. Специальный отдел знал, что этот источник непредсказуем. Это были не первые жалобы Барретта на Сэма. Но до этого Барретт верил, что Сэм был офицером уголовного розыска. Учитывая ненависть Барретта к Специальному отделу, это был странный момент для попытки перехватить у него контроль. Как будто это было сделано намеренно, чтобы отпугнуть Баррета. Специальный отдел был за своей работой. Я намеревалась остаться с Барреттом. Мне нужно было поговорить с ним в присутствии и на слух офицеров Специального отдела. Мне нужно было имя молодого человека, который управлял машиной для побега во время убийства в Финукейне. Если он действительно не знал, что двое его сообщников из БСО собирались совершить убийство, тогда было маловероятно, что он мог вывести нас на ответственных в высших эшелонах БСО. Но было весьма вероятно, что он смог бы опознать Барретта, Миллара и некоторых других. Тогда от нас зависело бы заполучить остальных из них.
Мы довели жалобы Барретта до сведения наших органов уголовного розыска. Мы не получили никакой поддержки. Сэм и его друзья могли делать все, что им заблагорассудится. Никто в угрозыске не собирался подвергать сомнению абсолютную власть Специального отдела.
