Уэсли жаловался, что никто не связывался с ним с тех пор, как была изъята винтовка. Сэм был в отпуске, и с ним нельзя было связаться. Уэсли хотел, чтобы я помог ему. Я позвонил своему старшему сотруднику уголовного розыска. Он велел мне передать Уэсли, что это дело между ним и Специальным отделом. Он приказал мне немедленно сменить номер моего домашнего телефона. Я с готовностью согласился сделать это. Я позвонил Уэсли домой и сказал ему, что он должен направить свою жалобу в Специальный отдел КПО.
Барретт пожаловался мне на кидок со стороны уголовного розыска. Он все еще не понимал, насколько ему повезло. Он жаловался на то, что его шантажирует Специальный отдел. Он утверждал, что его новые кураторы угрожали его жизни, и назвал двух сотрудников Специального подразделения, которые это сделали. Эти имена не были для меня неожиданностью.
Теперь Барретт подвергся бы давлению со стороны себе подобных в БСО. Полетят головы из-за потери этой ценной штурмовой винтовки SA80. БСО искали козла отпущения, и Барретт был бы главным подозреваемым. Немногие люди из БСО знали о местонахождении этого конкретного «схрона» (укрытия для оружия). Барретту придется быть осторожным. Я мог видеть логику в том, чтобы не сразу выдать ему наличные. Он был бы внизу, на собачьей дорожке, и размахивал бы ими повсюду. Он не мог этого не сделать. В этом мне пришлось согласиться со Специальным отделом. Барретта также учили, кто именно командует.
Во вторник, 19 мая 1992 года, я связался с «Бритиш Телеком» и попросил сменить номер телефона. На то, чтобы действительно сменить номер, ушло пять или шесть дней, и это было сделано за мой собственный счет. Это не говоря уже о неудобствах для моих друзей и семьи. Но я не мог жаловаться. Это я дал его Барретту. Я бы сделал точно то же самое снова, учитывая те же обстоятельства. Скорость связи между нашими источниками и нами была жизненно важна для спасения жизней. Я бы никогда намеренно не отрезал эту очень необходимую спасительную нить. Никогда.
Я сообщил о своем соответствии приказу сменить мой номер телефона старшим офицерам уголовного розыска. Барретт больше не мог связаться со мной дома. Я ожидал, что это было последнее, что я от него услышу. Нам не пришлось долго ждать, пока козла отпущения БСО за потерю этой винтовки заставили заплатить. Я должен был приступить к работе в офисе уголовного розыска на Теннент-стрит только в 4 часа дня в четверг, 21 мая 1992 года. Со мной связались дома и попросили явиться на дежурство в 9.30 утра, чтобы помочь в уголовном расследовании покушения на убийство члена АОО по имени Уильям Альфред Стоби.
Члены БСО стреляли в него накануне вечером, в задней части дома на Аппер-Чарлевилл-стрит, Белфаст. Стоби очень, очень повезло. БСО утверждал, что они его застрелили. Они утверждали, что Стоби был информатором специального отдела КПО. Они были правы. Барретт упомянул об этом факте в первый вечер, когда мы с Тревором пришли к нему. Мы передали эту информацию в Специальный отдел. Предупредили ли они его? Если бы они это сделали, об этом была бы запись.
Я навестил Стоби в больнице. Я нашел его уважительным и вежливым. Он утверждал, что в него стрелял Джонни Адэр, но он не стал делать заявления на этот счет. Он был в ужасе от дальнейших репрессий со стороны БСО. Стоби дорого заплатил за потерю штурмовой винтовки SA80, и он не имел к этому абсолютно никакого отношения. У меня было нечто большее, чем подозрение, что это Барретт указал пальцем на Стоби, чтобы отвести подозрения от себя. Я не мог этого доказать, но я был убежден, что это так. Без полного сотрудничества Стоби мы не смогли привлечь его потенциального убийцу к ответственности.
Однажды днем я был на дежурстве, когда получил еще один и последний телефонный звонок от Барретта. Он позвонил в офис уголовного розыска на Теннент-стрит в 14:00 из клуба АОО на Хизер-стрит в квартале Вудвейл. И снова он был в ярости. Я записал то, что он сказал.
— Джонти, я знаю, что это, черт возьми, не имеет к тебе отношения, но у меня есть пистолет в багажнике моей машины, чтобы отдать его другим парням, а они так и не появились. Они должны были быть здесь два часа назад. Я езжу вверх и вниз по гребаной Шенкилл-роуд мимо всех этих полицейских патрулей. Ты что-нибудь можешь сделать? — спросил он.
Это не было проблемой. Эти вещи случались. Могли быть десятки причин, по которым не явились его кураторы из Специального отдела. Я снял телефонную трубку и позвонил в офис Специального отдела на Севере (Белфаст).
— Привет, — последовал ответ.
Я объяснил, как Барретт позвонил. Он ждал, когда его встретят кураторы, как было условлено, но по какой-то причине они опоздали на два часа. Я был абсолютно ошеломлен и испытал отвращение к этому ответу.
Офицер на другом конце линии назвал имя дежурного детектива-инспектора.
— Он придурок. Парни ждут до 4 часов полполудни, когда он уйдет с дежурства.
Он назвал офицера, который заступит на смену в следующую смену.
— Он отличный парень, если вы понимаете, что я имею в виду, — сказал он.
