Мы договорились быть в офисе уголовного розыска на Теннент-стрит в 7 часов вечера, за час до самой встречи, чтобы собраться с мыслями относительно общих вопросов безопасности, как для этого нового источника, так и для нас самих. Улица Камбре была очень темной, и в это время ночи на ней было бы мало пешеходов или дорожного движения. Убийства и покушения на убийство были настолько обычным делом в этой тускло освещенной части Вудвейла, что это ставило под угрозу любого, кто без необходимости путешествовал туда пешком. Мы с Тревором также составили список активных членов ДСО, которые имел дело с мужем Сони. У них была жестокая команда ДСО. Мы намеревались проверить знания Сони о них и их деятельности.
В 7.30 вечера мы выехали из участка на Теннет-стрит на синем «Форде Сьерра» Тревора. Мы повернули налево на Теннент-стрит и направились к Крамлин-роуд. Затем мы сначала повернули налево на западную Сидни-стрит и снова налево на Камбре-стрит. Вокруг никого не было. Мы приехали намеренно пораньше, чтобы убедиться, что на боковых улочках, облюбованных боевиками ДСО, не было припаркованных машин или кого-либо, стоящего в темных переулках справа от нас. Насколько мы могли видеть, никаких потенциальных угроз не было.
Мы проезжали мимо дома матери Сони и увидели машину, припаркованную возле маленького домика с террасой. Жилище было светлым и хорошо обставленным. Новые окна с двойным остеклением и совершенно новая дверь из красного дерева свидетельствовали о высоком уровне дохода. В гостиной горел свет, но жалюзи были опущены, так что мы не могли видеть, кто был внутри. Тревор припарковался в начале улицы.
Он выключил фары и двигатель машины, чтобы мы могли сидеть практически незамеченными в темноте. Наше присутствие было дополнительно скрыто рядом автомобилей, припаркованных жителями. Дети и взрослые проходили мимо, даже не замечая нас. Мы занимались этим в течение многих лет. Мы могли видеть до конца улицы и входную дверь матери Сони. На улице в машине было холодно. К счастью, нам не пришлось долго ждать.
Ровно в десять минут девятого мы увидели, как открылась входная дверь дома. Мы могли разглядеть очертания Сони, когда она вышла из дома и направилась к улице Камбре. Она была одна. Тревор подождал, пока она не доехала до перекрестка с Камбре-стрит и не повернула направо к Вудвейл-роуд. Мы ползком добрались до того же перекрестка. Мы повернули направо на улицу Камбре как раз вовремя, чтобы увидеть, как Соня переходит дорогу справа налево примерно в 100 ярдах перед нами. Тревор нажал на акселератор, и через несколько секунд мы поравнялись с Соней. Я улыбнулся ей и открыл заднюю пассажирскую дверь изнутри. Она быстро запрыгнула на заднее сиденье. Я видел, что она нервничала.
Мы выехали на проселочную дорогу, ведущую от поместья Гленкэрн, и остановились на большой уединенной автостоянке. Мы были там единственной машиной. Я повернулся на своем месте лицом к Соне и представил Тревора, объяснив, что мы с ним работаем вместе последние шесть лет. Она начала расслабляться. Мы изложили правила нашего контакта с ней, а также подробно рассказали о различных финансовых вознаграждениях, которые будут ей доступны, если ее информация окажется точной. Она ясно дала понять, что деньги ее не интересуют. Это не было ее причиной для того, чтобы заявить о себе. Соня ненавидела лоялистские полувоенные формирования: для нее ДСО и АОО были ничем не лучше Временной ИРА. Мы должны были согласиться. По ее словам, умирало слишком много невинных людей. Она просто хотела помочь остановить это любым возможным способом. Ей просто нужно было быть уверенной, что она может нам доверять. Мы оба заверили ее в полной анонимности.
