Соня сказала, что Уотерсу было сказано не убивать ребенка. ДСО не хотели негативной прессы, которая неизбежно возникла бы в связи с убийством ребенка. Они также не хотели даже думать о возможности мести их собственным детям со стороны какого-нибудь безумца из Временной ИРА. Билли признался Соне, что Уотерс хвастался другим членам ДСО, что он точно намеревался убить и Кевина, и его дочь. Его аргумент состоял в том, что через четырнадцать лет дочь станет избирателем «Шинн Фейн». Уотерс должен был быть вооружен штурмовой винтовкой VZ58. Ему было приказано использовать только одиночные выстрелы, чтобы свести к минимуму шансы попасть в ребенка. Но у Уотерса был свой собственный план. Он хвастался, что будет использовать винтовку в автоматическом режиме: таким образом, он мог заявить, что потерял над ней контроль. Ибо он полностью намеревался позаботиться о том, чтобы никто не пережил нападение. Джордж Уотерс, конечно, еще не знал, что я собирался арестовать его за жестокое нападение на 15-летнего мальчика на территории приходской церкви Святого Марка. Его планы совершить эти жестокие убийства были доказательством, если таковое вообще было необходимо, того, что нам, полиции, было абсолютно необходимо действовать быстро и решительно по отношению к таким головорезам. Психопаты вроде Уотерса, которых в Северной Ирландии было более чем достаточно, преследовали только одну цель: причинить серьезный вред или даже смерть другим ничего не подозревающим представителям общественности, даже не задумываясь о вызванной трагедии и хаосе.
Соня боялась за маленького ребенка, но и к отцу она не питала никакой вражды. Она знала, что Уотерс был причастен к недавнему жестокому нападению на одного из членов его собственной общины. Она сознавала, что он был не более чем злобным головорезом, и ненавидела его за это. На самом деле, хозяева Уотерса из ДСО были в равной степени осведомлены о жестоком характере своего добровольца. Они также знали все о его плане убить ребенка, но не предприняли никаких мер, чтобы предотвратить это. Еще одно свидетельство степени их двуличия.
— Если Джорди Уотерс добьется своего, этот «временный» и его крошечная девочка будут мертвы к 9.30 или 10 утра этим утром, а сейчас уже больше 2 часов ночи! — затаив дыхание, заключила Соня. Она порылась в своей сумочке, а затем протянула мне листок бумаги. Это была карта района Лигониел-роуд, включая территорию детского сада. Там также был список имен других сотрудников ДСО, которые могли бы помочь Уотерсу в совершении убийств. Мы с Тревором напряженно его прочли. Некоторые имена были мне хорошо известны, сюрпризов, конечно, не было. Одна вещь, которая сразу привлекла мое внимание, заключалась в том, что человек, который выбрал Кевина в качестве предполагаемой жертвы убийства, человек, который выбрал Уотерса в качестве стрелка, и человек, ответственный за боеприпасы, которые должны были быть использованы при нападении, были одним и тем же: это был не кто иной, как командир подразделения, роты «D» 1-го батальона ДСО. Этот же человек недавно был ответственен за выбор другой предполагаемой жертвы убийства в Уайтэбби: задание по убийству, которое мы фактически смогли успешно сорвать по наводке Сони и своевременному вмешательству Специального отдела. Глаза Тревора встретились с моими, когда он тоже заметил это имя. Мы с ним отдали бы все, чтобы вырвать этот конкретный «сорняк» с корнем, избавить наше сообщество раз и навсегда от его пагубного влияния.
Предполагаемое членство Кевина во Временной ИРА не имело никакого отношения к тому, что касалось Тревора и меня: его политика или республиканские пристрастия не имели значения. Нашей единственной заботой был тот факт, что две жизни находились под угрозой. Наш долг защищать жизни наших сограждан был выполнен без каких-либо оговорок. Защита жизни была первым принципом работы полиции. Для нас с Тревором ситуация была черно-белой: не было никаких серых зон. Было крайне важно, чтобы мы позаботились о том, чтобы ДСО потерпели неудачу в своей попытке убить этих людей. Наша единственная проблема заключалась в том, что по закону мы должны были передать эту информацию в Специальный отдел. Только им было позволено противостоять этим вооруженным полувоенным формированиям. То, что они делали с этой информацией, было их решением, и они несли ответственность за результат.
