Я довел до его сведения, что в Бангоре на самом деле были «временные» и что они вступили в сговор с целью убийства двух мужчин из КПО, которые там жили. Террористы нацелились на эту пару, когда они посещали местную часовню: они планировали убить их обоих в их месте поклонения! Я объяснил, как мы действовали против подразделения ВИРА в Бангоре. Двое из них недавно отправились в тюрьму на значительные сроки тюремного заключения, а суд над третьим еще не начался.
— Ну, это место — настоящий улей активности «временных». Недавно мы потеряли двух наших детективов. Оба были застрелены Временной ИРА еще до того, как они поняли, что возникла проблема, — добавил он.
В течение следующих нескольких месяцев я многому научился о самосохранении. Я также узнал, что существуют новые неписаные правила охраны порядка в этих «труднодоступных зеленых» зонах. Например, сотрудникам уголовного розыска разрешалось вербовать и руководить обычными преступниками только в качестве информаторов. Если кто-либо забредал в наши полицейские участки, чтобы добровольно предоставить информацию о террористах или террористических инцидентах, мы были обязаны немедленно связаться со Специальным отделом и организовать для них собеседование с такими лицами. Работа с информаторами республиканских террористов в Западном Белфасте была сочтена нашими органами уголовного розыска функцией, которую лучше оставить Специальному отделу. У меня не было намерения спорить с логикой этого правила. За время моего пребывания в Западном Белфасте, которое длилось почти девять лет, я ни разу ни при каких обстоятельствах не «сцепился рогами» и не оказался в ссоре со Специальным отделом.
Мы работали совершенно отдельно от этого отдела. Широкая общественность и террористы знали нас по именам. Мы не пользовались покровом анонимности Особого отдела, который так защищал их на протяжении многих лет. Как и многие другие сотрудники уголовного розыска, дислоцированные в Западном Белфасте, я оказался приписан к подразделению сотрудников уголовного розыска, в чьи обязанности входило допрашивать подозреваемых в терроризме в полицейском участке КПО в Каслри. Это был центр содержания всех террористов, арестованных в районе Белфаста и за его пределами. Все лица, арестованные в соответствии с чрезвычайным законодательством, доставлялись в Каслри для допроса. Если заключенный действительно признавался в своих преступлениях, а сотни людей решали поступить именно так, мы должны были явиться в Королевский суд на Крамлин-роуд, Белфаст, чтобы дать показания против него в открытом судебном заседании. У нас не было места для укрытия, не было способа уберечь нас от нападения тех членов Временной ИРА, которые оставались на свободе.
И все же в округе «B» не все было так мрачно и обреченно. Я познакомился с несколькими очень, очень порядочными людьми в этих обширных жилых комплексах в Западном Белфасте. Главный квартал Андерсонстауна, как я обнаружил, очень напоминало Рэткул в Ньютаунабби. Планировка двух кварталов была очень похожа; их дома были совершенно одинакового дизайна и, очевидно, были построены примерно в одно и то же время. Но на этом сходство заканчивалось. Это был очень опасный район для всех патрулей КПО, включая патрули отдела угрозыска. Были люди, которые были националистами, но у которых абсолютно не было времени на «временных». Некоторые даже страстно ненавидели республиканские полувоенные формирования. Много раз я нарушал это золотое восьмиминутное правило и оставался в доме в центре Андерсонстауна или Баллимерфи с большим риском для себя, просто чтобы иметь возможность насладиться гостеприимством людей, которые не могли позволить себе открыто поддерживать КПО. Сегодня я рад, что нашел время сделать это.
Папа Иоанн Павел II посетил Ирландию в 1979 году, и я с интересом слушал то, что он проповедовал о зле насилия. «Убийство есть убийство есть убийство», — сказал он. В его тоне безошибочно угадывалось искреннее предостережение. Также не было места для споров или обсуждения того, что он сказал: его осуждение убийства было недвусмысленным. Он сказал собравшимся массам и всем остальным по всему миру, кто, возможно, слушал, что не может быть другого слова для обозначения отнятия человеческой жизни. Такие термины, как «совершить покушение», «казнить», «убить» и «умертвить», были призваны умалить бесчеловечность жестокого акта убийства. Им не следует позволять этого делать. Никакое другое слово не подходило.
