В 1985 году, во время службы в Гринкасле, я впервые столкнулся с Тревором Макилратом, в то время детективом-констеблем тамошнего уголовного розыска. Мои первоначальные впечатления о Треворе были, пожалуй, не самыми благоприятными из-за его неряшливой одежды и порой причудливого чувства юмора, но все это перевешивал тот факт, что он был одаренным детективом. Как только мы начали работать вместе, быстро стало очевидно, что наши навыки и темпераменты идеально дополняют друг друга и что из нас получится потрясающий дуэт. Наше последующее сотрудничество в качестве детективов продлилось двенадцать лет, с 1985 по 1997 год, с перерывом всего в семь месяцев в 1988 году, когда по распоряжению Специального отдела меня направили в Каррикфергус. Намерение состояло в том, чтобы удержать меня там, так сказать, вне игры, по крайней мере, на четыре года. К счастью, детектив-суперинтендант Алан Симпсон с Норт-Куин-стрит вмешался всего через семь месяцев после моего назначения в Каррикфергус, пригласив Тревора и меня присоединиться к недавно сформированному отделу по расследованию убийств, базирующемуся в участке КПО на Антрим-роуд.
Как напарники, специализирующиеся в области лоялистского терроризма, Тревор и я достигли беспрецедентных успехов. За те три года, что мы находились в Гринкасле, у нас был 67-процентный показатель раскрываемости, что примерно в три раза превышало средний показатель по стране. Ежемесячно мы арестовывали больше подозреваемых и раскрывали больше преступлений, чем в любом другом участке отдела, несмотря на то, что в их распоряжении было вдвое больше людей. Неизбежно наши успехи вызвали зависть, особенно в рядах Специального отдела, и возникшие трения в конечном счете разрушили нашу команду. Мое сотрудничество с Тревором оборвалось в 1997 году, когда он был вынужден уволиться с работы по медицинским показаниям. Правда заключалась в том, что в дополнение к неизбежным стрессам и напряжениям, с которыми была связана наша работа, совокупный эффект многолетнего конфликта со Специальным отделом ужасно сказался на Треворе. После его ухода начальство отобрало ряд других офицеров для работы вместе со мной в качестве его замены. За одним примечательным исключением, эти люди один за другим отошли на второй план не по своей вине, либо потому, что им не удалось должным образом «подружиться» с информаторами, либо потому, что у них не хватило духу терпеть постоянные трения со Специальным отделом. Исключением был детектив-констебль Джон Аллен, единственный офицер, способный пройти какое-либо расстояние: он был моим партнером в течение последних двух лет моей службы.
Впервые я встретил «Томми» (не настоящее его имя) в 1985 году, когда проводил расследование жестокого убийства Стивена Меграта, бойца полка обороны Ольстера. Меграт был застрелен Временной ИРА на кухне своего дома в лоялистском районе Тайгер-Бей на севере Белфаста. Он только что вернулся домой, и его убийца последовал за ним на кухню и выстрелил в спину. Томми был другом семьи молодого человека, и трусливое убийство вызвало у него отвращение.
В то время Томми, католик, жил в соседнем националистическом районе. Он был чрезвычайно осведомлен о местных членах Временной ИРА. Он, казалось, сотрудничал с нами, согласившись сделать все, что в его силах, чтобы помочь нам привлечь виновных в убийстве бойца из полка обороны Ольстера к ответственности. Я говорю «казалось», потому что изначально он был осторожен. Он говорил намеками, говоря ужасно много, но рассказывая нам очень мало.
Томми поддерживал с нами связь в течение многих лет. Вскоре он преодолел свой первоначальный страх перед работой с КПО и быстро осознал ценность откровенных разговоров. Он часто выходил на связь и проявлял готовность помочь нам в выявлении людей или мест по обе стороны религиозной пропасти.
