Ага, как же. И махнуть рукой на шестнадцать сотен баксов? Не говоря уже о шансе сорвать следующий куш — в два раза больший. Три тысячи с чем-то. А после этого уже больше шести тысяч. Если МИР не изменит своим правилам и если я выдержу.
Держа незажженный фонарик в левой руке, Джейн побрела через заросли сорняков. Они терлись о ноги, цеплялись за брюки, но уступали ее напористости.
С тыльной стороны дома было пристроено небольшое крытое крылечко, на которое вели деревянные ступеньки. Направив фонарик под крышу крылечка, она включила его, и в темноте пролегла узкая яркая тропинка.
Джейн увидела остатки сетчатой двери. Рама с петлями и ручка еще были, но от сетки не осталось и следа.
Сплошной внутренней двери либо не было, либо она была распахнута настежь, и поэтому луч фонаря беспрепятственно проник в темные внутренности дома.
Разумеется, подумала она. Ведь должен же был МИР как-то войти и спрятать конверт.
Но, возможно, он открыт настежь уже очень-очень давно.
Во всяком случае, не восковые куклы, изображающие искалеченных жертв убийцы. И, конечно же, не монстр. Нет там и духов, гоблинов или вурдалаков.
Если и есть что, так это самый обычный ужас вроде бешеной собаки, алкоголика или наркомана, насильника или убийцы-маньяка, или какого-нибудь иного выродка.
Наткнуться на что-то в этом роде Джейн очень не хотелось.
Хотя пистолет должен был гарантировать ей достаточную безопасность.
И он был извлечен из кармана. Не прикасаясь к курку, она стала взбираться по ступенькам. Старые доски слегка проседали под ее весом — это напоминало ходьбу по тонкому льду. Они и вздыхали и скрипели, как лед, только намного громче.
— Какая-нибудь из них обязательно проломится, — всполошилась она.
Поэтому сместилась с середины на край, где было меньше вероятности провалиться. К концу подъема левое бедро уже терлось о перила.
Затем она остановилась и прислонилась задом к поручням. Впереди по другую сторону крыльца была зияющая рама сетчатой двери. Джейн посветила на нее фонариком.
Никто не выскочил навстречу.
«Но будь готова к нападению в любую минуту, — предостерегла она себя. — Только бы сердце не разорвалось от страха, когда это случится. Если… Если это случится».
Внутри было почти пусто: пол, усыпанный осколками стекла, сверкающего под лучом фонарика; куски штукатурки, листья, какая-то темная тряпка и скомканная газета; подальше и чуть вправо разбитый корпус старого холодильника; прямо впереди — другой дверной проем, а за ним такой же замусоренный пол и темные внутренности дома.
Лучше зайти и начать поиск, решила Джейн, потому что он обещает затянуться.
Но она колебалась — заходить внутрь совсем не хотелось.
Это просто старый дом, успокаивала она себя, нет в нем ничего зловещего.
Но какая альтернатива? Сдаться, выйти из Игры и вернуться домой, а значит, никогда больше не получить и доллара в качестве приза, утратить всякую надежду когда-либо узнать, кто такой МИР и почему он выбрал для своей Игры именно ее и какой во всем этом смысл?
К черту! — подумала Джейн.
— Эй вы, я иду! — внезапно выкрикнула она. Какая находчивость, подумала она. Объявить о своем присутствии.
А почему бы и нет? Быть может, это вспугнет…
Но дом безмолвствовал.
— Я захожу! — еще громче крикнула она.
Джейн осторожно надавила ногой на настил крыльца.
Не то чтобы особо прочный.
«А что, если здесь какой-нибудь подвох? — подумала она. — Как вчерашняя собака — сюрприз МИРа. Может, предполагается, что, как только я сюда сунусь, пол обрушится и я провалюсь. А там внизу для меня припасен подарочек вроде разбитых бутылок, шипов или вил.
Но калека ему не нужна, — напомнила она себе. — Это испортило бы Игру. Он хочет испытать меня, а не сломать».
И Джейн вновь надавила на него правой ногой. Не обрушился. Глубоко вдохнув, она занесла вперед левую. Пол громко заскрипел. Поставив ногу как можно ближе к дверной коробке, она прошмыгнула в дверь.
— Спасибо, — прошептала она, — спасибо, спасибо.
