Я кивнул констеблю, державшему его. Он положил ее обратно на кухонный стол и вычеркнул запись, которую он сделал для нее, из формы 29 (протокол обыска). Соня свирепо посмотрела на него. Поиск был наконец завершен. Дежурный сержант в форме попросил Билли подписать форму 29, чтобы подтвердить, что мы не причинили никакого ущерба во время обыска, и он так и сделал. Команда начала убирать и извлекать свое оборудование. Сержант закрыл свой планшет и кивнул мне.
- 07.33, Джонти, - сказал он.
Это был намек мне. Я был рад, что Соня знала о том факте, что я буду арестовывать Билли. Я придвинулась к нему поближе. Я официально арестовал его и предупредил. Он ничего не ответил. На него надели наручники в коридоре, вне поля зрения детей.
- Позвони адвокату, - сказал он Соне, уходя.
Я вывел Билли на улицу и посадил его на заднее сиденье бронированного «лендровера» КПО. Не было никакой суеты. Никаких наполненных ненавистью ругательств. Я забрался в «лендровер» рядом с ним. Он спросил, можно ли ему закурить, и указал на карман своего пальто. Я достал его сигареты и зажигалку. Я зажег его сигарету и сунул ее ему в рот. Остальное он мог сделать сам, в наручниках или без.
Я мог видеть, как другие сотрудники КПО приходят и выходят из дома, неся свое тяжелое поисковое снаряжение обратно к ожидающим джипам. Соня стояла у входной двери, и ее утешали соседи. Из подслушанных радиопередач я знал, что в остальных шести домах были проведены обыски. Все обыски дали отрицательный результат. Трое других подозреваемых членов ДСО направлялись в Каслри. Четыре ареста из шести были хорошим результатом.
После неистовых метаний туда-сюда мы, наконец, двинулись в путь. «Лендровер» заполнился нашими людьми, и двери захлопнулись с тем оглушительным металлическим лязгом, который так характерен для бронированных джипов. Мы как раз собирались уходить, когда сержант, возглавлявший поисковую группу, подбежал к задней части моего джипа. Он открыл дверь и, не говоря ни слова, протянул мне листок синей бумаги для заметок. Меня резко дернуло вперед на моем сиденье, когда «лендровер» умчался вверх по улице в погоне за другими джипами. Я развернул листок бумаги. В нем говорилось: «Сержант Браун, пожалуйста, позвоните мне по (номеру телефона), прежде чем Билли выйдет. Соня.» К счастью, Билли, который сидел прямо рядом со мной, был занят тем, что, наклонившись вперед, смотрел в лобовое стекло водителя, наблюдая за нашим продвижением в сторону Восточного Белфаста и полицейского управления Каслри. Он был так поглощен, что не обратил никакого внимания ни на меня, ни на записку.
- Сколько человек было арестовано? - он спросил.
- Пока четверо, включая тебя, - ответил я.
- Кто? - спросил он.
- Пожалуйста... - ответил я.
Он улыбнулся:
- Нет ничего плохого в том, чтобы спросить.
Наконец мы въехали в главные ворота участка КПО в Каслри вслед за двумя другими джипами. Гражданское лицо в красном автомобиле «Ровер» только что было отведено в сильно укрепленный «противоминный» бункер слева от нас, который был построен специально для борьбы с «прокси» бомбами, то есть теми, которые были доставлены в участок гражданскими лицами, действующими под давлением террористов. Светофор у пневматического шлагбаума горел красным. Мы никуда не направлялись. Трое сотрудников КПО, дежуривших в карауле, были заняты. Даже «Лендровер» КПО сам по себе не был разрешением на въезд в комплекс Каслри. В те дни охрана была очень строгой. После небольшой задержки и обыска под каждой полицейской машиной с большими зеркалами на низких тележках нам разрешили проехать внутрь. Я записал Билли в полицейское управление и проверил данные заключенных на доске, где были перечислены все задержанные в полицейском управлении. Включая наших четырех заключенных из округа «D», теперь в общей сложности было одиннадцать заключенных, и еще несколько были на подходе. Я знал, что не буду принимать участия в допросах, так как в тот день мне предстояло участвовать в судебном процессе в Королевском суде на Крамлин-роуд. Я ждал, пока экипаж «Лендровера» закончит завтракать в столовой и отвезет меня обратно на Теннент-стрит.
Примерно в обеденное время того же дня в Королевском суде Белфаста я снова нашел записку Сони. Я шарил в карманах своего пальто в поисках ручки, а в остальном совершенно забыл о записке. Я зашел в полицейское помещение, чтобы воспользоваться единственной доступной нам полицейской телефонной линией. Этот телефон предназначался в первую очередь для сотрудников в форме, базирующихся там, но мало кто из них возражал против того, чтобы сотрудники уголовного розыска тоже им пользовались. Я набрал этот номер. Ответа не последовало. Я прождал час и перезвонил: Соня ответила на звонок почти сразу.
