Находясь в Ньютаунабби, я чуть менее трех лет прослужил в Королевской полиции Ольстера, предшественника Службы полиции Северной Ирландии, и менее восьми месяцев в отделе уголовного розыска. Такие внезапные нападения на нас были обычным делом: они были одним из многих подводных камней в охране порядка в нашем жестоком обществе.
Нападение произошло незадолго до полуночи. За долю секунды мой противник оторвал меня от земли и со всей силы, на которую был способен, швырнул о стену. Удар по мой голове, когда я врезался в стену, был настолько силен, что на мгновение я был оглушен. Это также заставило меня пережить то, что произошло дальше, как будто в замедленной съемке. Когда на меня сыпались удары ног и кулаков нападавшего, боль была жгучей, почти невыносимой. Он был высоким, хорошо сложенным мужчиной, лет на двадцать старше меня. Я пытался отразить удары, но почти безрезультатно.
Я могу точно вспомнить, что произошло, как будто это было вчера. Во время моей службы в полиции я время от времени возвращался на место происшествия физически. У меня также есть склонность, даже сегодня, возвращаться к этому мысленно, останавливаясь на этом вопреки себе. Внезапный и коварный характер нападения, вот то, чего я никогда не забуду.
Несмотря на то, что в комнате было темно, я смог заглянуть в полные ненависти глаза напавшего на меня. Я был к нему так близко, что чувствовал его зловонное дыхание и вонь алкоголя. Я чувствовал, что у меня из носа течет кровь. Мой рот был наполнен кровью от внутренних порезов, когда моя плоть была разбита о зубы. Я прикусил свой язык. Я был в ужасе от потери сознания, когда почувствовал, что соскальзываю на пол.
Мое табельное личное оружие, 9-миллиметровый пистолет Вальтера, уютно лежал в моей черной наплечной кобуре, спрятанной под левую подмышку. Я подумывал о том, чтобы попытаться добраться до своего пистолета, чтобы использовать его в целях самообороны. Именно поэтому, в первую очередь, мне выдали пистолет: чтобы я мог достать его и использовать как средство выпутаться из таких опасных для жизни ситуаций, как эта.
Я ловил каждое слово, пока напавший на меня выкрикивал ругательства в мой адрес. Абсолютной ядовитости в его речи нельзя было не заметить. Затем я также заметил его сообщника, стоявшего неподалеку и наблюдавшего, на случай, если на место происшествия прибудет какой-нибудь другой полицейский. Они не хотели рисковать: свидетелей этого нападения не должно было быть. Я был удивлен, увидев что сообщник напавшего на меня впал в панику и сделал все возможное, чтобы положить конец нападению.
- Хватит с него, - неоднократно кричал он моему противнику.
Затем, все закончилось так же внезапно, как и началось. Они ушли с места происшествия, оставив меня избитым и окровавленным. Я попытался встать, но не смог. Я практически не чувствовал своих ног из-за непрерывных пинков и побоев, которым меня подвергли. Я лежал на полу и наблюдал за поспешным отступлением преступников. Затем за ними захлопнулась дверь.
Через некоторое время я смог подняться на ноги. Нетвердой походкой я направился к мужским туалетам по соседству. Мне повезло. Что касается нападения, то это было не самое худшее, что я пережил за свои 30 лет работы офицером полиции в Королевской полиции Ольстера.
Но кое-что отличалось. Кое-что было странным. Напавший на меня и его сообщник не были уличными головорезами из-за какого-нибудь угла, они были полицейскими. Они были полицейскими из Королевской полиции Ольстера, как и я. Хуже того, напавший на меня был моим коллегой, работавшим в отделе уголовного розыска в участке КПО в Ньютаунабби. (С тех пор он умер). Местом нападения был актовый зал участка. Что касается даты, то она неизгладимо отпечаталась в моем мозгу. Была пятница, 13 декабря 1974 года.
Ранее той ночью, я арестовал пятерых подозреваемых из членов объявленных вне закона «Добровольческих сил Ольстера». У них было обнаружен два незаконно хранящихся заряженных пистолета. В любой другой полиции Соединенного Королевства все здравомыслящие люди сочли бы мои действия похвальными.
Но это была Северная Ирландия в разгар террористической кампании, и не все вещи считались равными. В своей наивности, я должен был получить грубый тревожный звонок. Вскоре после ареста, я стал свидетелем вопиющего сговора между некоторыми сотрудниками уголовного розыска и ДСО Монкстауна. Я сказал этим сотрудникам, что я об этом думаю: они видели, как я пытался исправить то, что было неправильно.
А чего я ожидал, спросили они меня позже. Ну, я не ожидал, что подвергнусь преступному нападению со стороны коллег-полицейских. После нападения я ожидал какой-то поддержки от своего начальства. Ничего подобного не последовало.
