Мы не всегда смотрели друг другу в глаза, но я знал, что этот человек честен, и если он сказал, что ничего нельзя сделать, то я ему поверил. Я был в ярости, вынужденный еще раз признать масштабы власти Специального отдела. Но я не был известен тем, что сдавался перед любым человеком и не собирался делать этого сейчас. В то время у меня не хватало здравого смысла бояться Особого отдела.
Мой перевод прошел по расписанию. Я уже переехал в Виктория-парк, в Ньютаунардс, графство Даун. Я больше никогда не хотел находиться в городе, который я охранял. Мой новый детектив-инспектор, бывший сотрудник уголовного розыска Холивуда, был человеком, которого я хорошо знал. Он был хорошо осведомлен о моем семейном прошлом. Он поддержал мое ходатайство о переводе в уголовный розыск Бангора.
Ужасные события той ужасной ночи 12 июня 1976 года остались далеко позади. По крайней мере, я так думал. Правда заключалась в том, что независимо от того, каковы были факты, независимо от того, что я говорил о том, что не производил никаких выстрелов по угнанной машине, «Ассоциация обороны Ольстера» все еще была убеждена, что ответственность несу я. В конце концов, я был единственным членом того патруля, которого перевели из Ньютаунабби. Они увидели в «грязной передаче» явное доказательство того, что именно я был ответственен за смерть молодого Эдварда Уокера. Не имело значения, что утверждали официальные представители КПО: в АОО были убеждены, что «Джонти» Браун убил их молодого добровольца. Они никогда не простили мне этого, даже по сей день. И все же ничто не могло быть дальше от истины. Для меня является источником личной гордости возможность сказать, что я не стрелял из своего огнестрельного оружия и что я не был ответственен за смерть этого молодого человека. Правда в том, что за 30 лет моей службы в КПО я никогда не был непосредственно ответственен за смерть какого-либо человека.
Даже сегодня, спустя годы после выхода на пенсию, когда я слышу, что полицейский открыл огонь и убил подозреваемого, я возвращаюсь к той травмирующей сцене на Доаг-роуд в июне 1976 года. Несмотря на то, что прошло почти 30 лет, я все еще могу отчетливо вспомнить каждую секунду погони, остановку и обнаружение тела на заднем сиденье той угнанной машины. Эти драматические образы сопровождаются незабываемым запахом горячего двигателя полицейской машины и звоном стекла от разбитых окон угнанного автомобиля на дороге. Мне до сих пор снятся повторяющиеся кошмары, связанные с трагической смертью этого молодого человека.
Я знаю, что унесу эти картины с собой в могилу. Весь прискорбный инцидент усугублялся тем фактом, что из угнанного автомобиля не было изъято огнестрельное оружие. Молодые люди в машине были безоружны. События, подобные этому, это худший кошмар каждого полицейского.
Я искренне сочувствую сотрудникам полиции, вовлеченным в подобные столкновения. Вообще говоря, ни один сотрудник полиции не собирается намеренно убивать или калечить кого-либо, если только он не считает, что его жизни или жизни одного из его коллег угрожает опасность. Я точно знаю, что они чувствуют, поскольку интенсивное расследование, которое должным образом следует за таким событием, заставляет их чувствовать себя преступниками.
Глава 8. Годы в Западном Белфасте
Мой перевод из отдела уголовного розыска в Бангоре в отдел уголовного розыска Андерсонтауна в Западном Белфасте 1 января 1978 года был долгожданным событием. Инструкция Специального отдела о том, что я останусь в округе «G» по крайней мере на четыре года, была отменена. Ко дню моего перевода я прослужил в Бангоре всего один год и четыре месяца. Я записался добровольцем на службу в Западный Белфаст в октябре 1977 года. Старший коллега в отделе угрозыска, отвечавший в целом за отдел угрозыска в округе «B» КПО и заверивший меня в своей поддержке, сдержал свое слово, и ему потребовалось всего два месяца, чтобы организовать перевод.
Бангор был очень оживленным отделением уголовного розыска, и мне очень понравилось проведенное там время. Команда была замечательной компанией людей, и в ней царили гармония и подлинное товарищество. На прощальном приеме в отеле в Донахади несколько парней сказали мне, что, по их мнению, «мне отрезали голову»: что я сошел с ума, вызвавшись добровольцем поехать в Западный Белфаст. В то время мы не могли этого знать, но руководство уголовного розыска в штаб-квартире только что приняло решение удвоить численность сотрудников уголовного розыска в Западном Белфасте. Многие из тех коллег-офицеров, которые пожелали мне счастливого пути и сказали, что будут молиться за мою безопасность и благополучие, всего несколько месяцев спустя оказались призванными в Западный Белфаст.
