В этом причудливом мире каждое живое существо имеет три пары конечностей и два сердца, деревья дышат и согревают атмосферу, цветы и камни светятся, хотя в небесах нет ни солнца, ни луны, а рай тропического леса окружает со всех сторон кольцо нетающих снегов. И здесь живут люди, называющие себя просто «Семья». Все они — потомки двух землян, Адама и Евы поневоле, более ста пятидесяти лет назад назвавших эту чужую, сумрачную планету Эдемом. Они верят, что настанет день, когда Земля вспомнит о своих детях. И тогда с неба спустятся летающие лодки, чтобы перевезти всех — и живых, и мертвых — под ласковый теплый свет ослепительно-яркой желтой звезды.Но в любом обществе, даже самом консервативном и стабильном, обязательно найдутся непоседы и бунтари, идущие против системы и не признающие авторитетов прошлого. Таков юный Джон Красносвет, в стремлении к общему благу готовый на святотатство, грозящее разрушить Семью. Отказываясь от прежних путей, он намерен пройти сквозь холод и мрак Эдема, чтобы найти в нем свое место… и узнать всю правду о своем мире.
© Copyright © Chris Beckett, 2012
© Ю.В. Полещук, перевод на русский язык, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Тук-тук-тук. Старый Роджер колотил палкой по бревну нашей группы, чтобы мы проснулись и вылезли из шалашей.
— Вставайте, новошерстки ленивые! Пошевеливайтесь, или бездну затянет раньше, чем мы успеем добраться до места, и вся дичь уйдет обратно во Мрак!
«Пф-ф-ф, пф-ф-ф, пф-ф-ф», — пыхтели деревья вокруг, без остановки качая из-под земли горячую смолу. «Хм-м-м-м», — гудел лес. Со стороны Пекэмвей доносился стук топоров: Мышекрылы проснулись часа на два раньше нас и уже вовсю рубили дерево.
— Ну вот, — пробормотал мой двоюродный брат Джерри, деливший со мной шалаш. — Я только заснул!
Его младший брат Джефф приподнялся на локте. Он ничего не сказал, но с интересом следил большими глазами, как мы с Джерри откинули спальные шкуры, повязали пояса, взяли накидки и копья.
— Вылезайте, лентяи! — Дэвид задыхался от раздражения. — Вылезайте быстро-пребыстро, пока я вас за шкирку не вытащил!
Мы с Джерри выползли из шалаша. Небо было как черное стекло. Прямо над нами маячил Звездоворот, яркий, точно белый огонек перед глазами, а воздух был прохладным-прохладным, как всегда в безоблачную погоду, когда видны звезды. Большинство взрослых из охотничьего отряда уже собрались, вооруженные копьями, луками и стрелами: Дэвид, Мет, Старый Роджер, Люси Лу… На поляне горько пахло гарью; в свете костров и деревьев клубился дым. Вожак нашей группы, Белла, вместе с мамой Джерри, моей доброй уродливой тетушкой Сью, жарили на завтрак летучих мышей. Тетя и Белла на охоту не шли, но встали пораньше, чтобы собрать нас в дорогу.
— Ешьте, дети, — проговорила Сью, протягивая нам с Джерри по половинке летучей мыши: одно крыло, одна нога, одна крошечная сморщенная ручка.
Фу! Мышь! Мы с Джерри, кривясь, жевали жесткое мясо. Оно было горьким-прегорьким, несмотря на то что Сью подсластила его обжаренной пеньковицей. Но оттого-то и собрался охотничий отряд. Мы получили на завтрак летучую мышь, потому что в лесу вокруг обиталища Семьи нашей группе не удалось поймать дичи получше, и теперь мы попытаем счастья в другом месте, далеко отсюда, в отрогах Пекэм-хиллс, куда время от времени спускаются шерстяки из Снежного Мрака.
— Мы не станем их караулить на Холодной тропе, — заявил Роджер. — Мы обогнем гору по Обезьяньей тропе и выйдем на Холодную у верхней границы леса.
Хлоп! Дэвид огрел меня по заднице концом своего длинного тяжелого копья и захохотал.
— Подъем, малыш Джонни!
Я взглянул в его лицо, похожее на морду летучей мыши, — одно из самых уродливых в Семье (на месте носа у Дэвида тянулась огромная рваная дыра, точно второй рот), — но не нашел, что ответить. Шутки у Дэвида были дурацкие: ударить ни с того ни с сего и рассмеяться, как будто это всего лишь игра. Но тут на нашу поляну по утоптанной тропинке, которая вела к Большому озеру и связывала две наши группы, вышли новошерстки Иглодревов с копьями и луками.
— Привет, Красные Огни! — закричали они. — Вы что, еще не готовы?
Белла договорилась с их вожаком Лиз, что кто-то из их новошерстков отправится с нами и получит долю добычи. Группа Иглодревов в Семье была ближе всех к нам, Красным Огням, мы ложились спать и вставали в одно и то же время, а значит, нам было проще что-то делать вместе с ними, чем, скажем, с Лондонцами, которые ужинали ровно тогда, когда мы просыпались.
Я заметил среди пришедших Тину: Тина Иглодрев, обрезавшая волосы устричной раковиной, чтобы они торчали, как иголочки.
— Ну что, все готовы? — крикнула Белла. — Все взяли копья? У всех есть теплые накидки? Вот и хорошо. Тогда в путь. Принесите нам мяса, а мы уж тут пока сами обо всем позаботимся.
Мы шагали по тропинке, которая вела через рощу мерцающих звездоцветов к Мышекрылам. На полянке целая орава Мышекрылов — и взрослые, и новошерстки — топорами из черного стекла рубили огромный древосвет в красном отсвете его цветов. Мы прошли краем их поляны к Семейной Изгороди, растащили ветви у калитки и вышли в редколесье. Теперь уж нам не попадутся навстречу ни шалаши, ни лагерные костры: ничего, кроме светящихся деревьев.
«Пф-ф-ф, пф-ф-ф, пф-ф-ф», — пыхтели деревья. «Хм-м-м-м», — гудел лес.
