— Давайте спустимся и все осмотрим, — предложил Томми.
Внутри Большой Небесной Лодки пряталась маленькая, Посадочный Апарат. С помощью тех же Бруклинцев, которые прежде таскали Полицейский Апарат, пока тот не развалился на куски, астронавты достали маленькую лодку и забрались внутрь. (Настоящий Посадочный Апарат был круглый, но мы не умеем делать лодки такой формы, поэтому наш был длинный и узкий.) На ней они спустились с небес прямо в самую середину Круга Камней.
На поляну вышли Томми, Диксон, Мехмет и Анджела. А Майкл разболелся, и ему пришлось помочь спуститься.
— Идиоты чертовы, — в сердцах сказала Анджела, — посмотрите, что вы сделали с Майклом. Посмотрите, что вы сделали с нашей лодкой. И куда вы нас притащили? А ну-ка сейчас же верните нас на Землю. Я хочу снова увидеть свою группу. Я хочу увидеть маму, папу и друзей. Я не хочу блуждать в этой темноте.
Вид у Томми был пристыженный. Впрочем, как и у Диксона с Мехметом. Трое Нарушителей стояли в ряд, потупив головы, точно нашкодившие дети.
Некоторые из малышей рассмеялись.
— Плохие дядьки! — закричали они. — Плохие-плохие дядьки!
— Боюсь, наша лодка тоже получила повреждения, — заметил Мехмет. — Нам очень-очень жаль. Она сломана. Наверно, дала течь. Мы постараемся ее починить, но на обратном пути можем утонуть.
— Идиоты чертовы, — повторила Анджела.
Томми, Диксон и Мехмет вернулись в Посадочный Апарат, поднялись на нем на «Непокорного» и уселись возле него на корточки с горшочками с клеем и шкурами, чтобы заделать брешь. А пока они там трудились, Анджела с Майклом (которому стало лучше) бродили по Эдему и осматривались.
Разумеется, на самом деле они ходили между нами, среди толпы, вдоль края поляны и обратно к Кругу.
Следующая часть истории называлась «Майкл дает имена», и дети ее просто обожали.
— Где мы вообще? — спросила Анджела. — Как думаешь, как это место называется?
— Не знаю, — ответил Майкл. — Дай подумать. Пожалуй, назовем его…
Он замолчал.
— Это Эдем! — завопили хором все дети на поляне, потому что это же каждый дурак знает!
Майкл нахмурился, как будто что-то услышал, но толком не понял, что именно, и приложил руку к уху.
— Наверно, — проговорил он, — мы назовем его…
— Эдем! — закричали дети еще громче.
— Не знаю, — продолжал Майкл, — вертится на языке, а имя придумать не могу.
— Э-дем! — зашлась в крике малышня.
Майкл улыбнулся.
— Э-дем, — медленно произнес он, — пожалуй, назовем его Эдем.
Дети радостно завизжали.
— Смотри-ка, — сказала Анджела, — а это что такое?
Она указала на белосвет.
— Это дерево! — со смехом прокричали дети. Как можно не знать, что такое дерево?
Наверно, всем было приятно осознавать, что Анджела и ее спутники слыхом не слыхали о том, что нам прекрасно известно. В особенности после того, как мы выслушали весь длинный-предлинный список земных вещей, которых не понимали. После этого как-то успокаивало, что наши предки не знали, что такое дерево, точь-в-точь как мы понятия не имели о металле, тили-визорах, лошадях и Единой Силе.
— Назовем это…
Майкл замялся. Дети рассмеялись. Они обожали эту игру. Пожалуй, я тоже. Мне все это нравилось, но и раздражало, потому что обманывало нас, заставляло нас чувствовать себя ничтожными, глупыми и беспомощными.
— Пусть будет…
— Дерево! — вопили дети.
Взрослые тоже улыбались и смеялись; многие вместе с детьми приняли участие в игре. Все сильно-пресильно устали из-за переноса дней, длинного списка Земных Вещей, Граммы, Законов и прочего, но сейчас приободрились и развеселились.
— Пусть… будет… дерево! — воскликнул наконец Майкл (на самом деле — тощий коротышка бремен сорока или около того по имени Люк Бруклин; в Семье он в основном славился умением добывать и обрабатывать черное стекло).
Все радостно загалдели.
— А это что такое? — указывая на маленькую переливчатую летучую мышь, порхавшую у нас над головами, спросил Томми с Большого Корабля, который он якобы чинил. (Предполагалось, что он сейчас в небе, но, похоже, никто не возражал!)
— Где? — удивился Майкл, посмотрев, куда указывал Томми. Мышь улетела.
— Вот это! — Томми указал на другую мышь.
— Да где? — снова не понял Майкл.
— Вон там! — пояснил Томми, тыча пальцем в мышь.
— Ах, это, — протянул Майкл. — Понятия не имею. Не представляю, что это такое. Никогда не видел ничего подобного. Даже не знаю, что сказать.
— Это летучая мышь! — закричали дети.
Майкл нахмурился и потер лицо. Вроде бы он что-то услышал, но не очень хорошо.
— Это летучая мышь! — повторили дети хором.
Майкл приложил руку к уху.
— Это летучая мышь! — завопили они в третий раз.
Майкл поморщился, как будто снова не расслышал, и поскреб в затылке.
