— Но он уже никогда не станет прежним! — возразила Каролина. — Сами посудите. Мы, конечно, можем выложить новый круг. Измерим веревкой, сделаем все так, что и не отличишь от прежнего. И я полагаю, что так мы и сделаем. Но это будут уже не те камни, которые Томми с Анджелой выбрали и уложили на место своими собственными руками.
Джела Синегорка расплакалась, как будто это ее ругали.
— И я скажу вам еще кое-что, — продолжала Каролина. — Если и когда мы восстановим Круг, этого негодного мальчишку мы даже близко к нему не подпустим.
— Дэвид прав! — выкрикнул Гарри, высокий черный угрюмый детина из Звездоцветов. — Прибейте его к дереву, как Гитлер — Иисуса. Так мы отомстим за оскорбление, которое он нанес Матери Анджеле. Или нам всем придется нести на себе это бремя.
— Вот-вот, — поддакнула толстая коротышка Люси Рыбозер. — Если он не поплатится за свой поступок, нам всем несдобровать. И нам, и нашим детям, и детям наших детей.
— Точно, — важно согласилась Джули, вожак Лондонцев и член Совета, — это истинная правда. Он опозорил нас всех, не только себя.
— Анджела плачет! — возопила придурочная слезливая Люси Лу из группы Красных Огней. — Анджела умоляет нас о помощи!
Член Гарри, подумала я, а ведь это и правда может случиться. Им ничего не стоит прибить Джона к дереву, как Иисуса.
Но Кэнди, вожак Рыбозеров, прошептала:
— Вспомните Законы, вспомните Законы на деревьях. Мы не должны никого убивать.
Каролина кивнула.
— Кто еще из близких Джона хочет высказаться? Кажется, у него нет ни братьев, ни сестер? А двоюродные?
Тут встал Джерри. Бедняга. Бледный-бледный, в лице ни кровинки, и все равно рвется защищать своего кумира Джона.
— Джон храбрый, не забывайте об этом. Он способен на то, что другим не под силу. Вспомните, как он убил леопарда!
У Джерри выступили слезы. Каким прекрасным все казалось ему тогда, когда он был единственным, кто видел, как Джон убил леопарда. Как радовался он за брата, когда вся Семья его нахваливала.
— Он смелее многих в Семье, — продолжал Джерри. — Может, он самый смелый из всех нас.
Джерри оглянулся на младшего братишку, странного клешненогого Джеффа, который хоть и родился позже него, но в каком-то смысле был гораздо старше. Наверно, Джерри надеялся, что Джефф придумает более убедительные доводы в защиту Джона. И Джефф заговорил, но сказал лишь свою излюбленную фразу, которую то и дело повторял невпопад и безо всякой причины.
— Мы здесь, — произнес он. — Мы и правда здесь.
В толпе послышался смех. Кто-то крикнул Джеффу, мол, нечего пороть чепуху, заткнись.
— Он хотел сказать, что это не сон, — попытался объяснить Джерри, — и не выдумка.
— Да что ты говоришь! — съязвил кто-то. — Никогда бы не подумал.
Но это все же был сон: пустая поляна и туман, спрятавший нас от леса и неба. Как в кошмаре. Или же все остальное — сон, а это — реальность: Семья, наша несчастная, жалкая, одинокая Семья, в которой полно дураков, озлобившихся, разочарованных людей, мрачных типов и невежд, которым даже думать лень.
— Почему бы вам не выслушать
Дэвид обернулся ко мне. Он по-прежнему в одиночку стоял посреди поляны, отдельно от Совета и Каролины, так словно он — еще один глава семьи. Злобный негодяй. Я частенько замечала, как он украдкой поглядывает на меня с вожделением, прекрасно понимая, что я в жизни его к себе не подпущу. Теперь же он почувствовал свою силу.
— Ого! Я-то думал, когда же эта шлюшка подаст голос?
— Белла права, — продолжала я. — У Джона явно была какая-то причина, и вы должны его выслушать.
Каролина нахмурилась.
— И мы должны выслушивать его бредни лишь потому, что он провинился перед нами?
Но видно было, что она колебалась, и в толпе раздались голоса:
— Да, пусть скажет!
— Так будет честно.
Каролина кивнула.
— Ладно, Джон. У тебя две минуты.
Она оглянулась на Секретарь-Шу. Та кивнула, отложила кору, на которой писала, и прижала пальцы к запястью, чтобы отсчитать сто двадцать ударов пульса.
— Вы говорите, я оскорбил Мать Анджелу, — начал Джон. — Но это не так. Да, она желала нам всем добра. Но мы все знаем, что иногда она чувствовала себя здесь как в ловушке, она тут задыхалась и мечтала вырваться отсюда. Помните историю про Кольцо Анджелы? Как она плакала девять спячек и дней напролет? Как она кричала, что ненавидит Эдем и даже своих собственных…
— Ты призываешь Анджелу себе на защиту? — в ярости перебила Каролина. — Да как ты смеешь? Если Анджела плакала девять дней и спячек, когда потеряла кольцо, то представь, как она плачет сейчас!
— Анджела плачет, — подхватила Люси Лу своим фальшивым мечтательным голоском. — Рыдает, как никогда в жизни.
— Вы же обещали дать ему две минуты! — завопила я.
