Иногда мне казалось, что у Джона в голове все наоборот. Как будто в холоде, темноте и одиночестве ему спокойнее, чем с нами в тепле. Повседневная жизнь ему быстро надоедала: его тяготили болтовня и шутки, споры, дети и домашние заботы. (Говорят, Томми тоже был таким. Первый Томми, наш общий предок. Рассказывают, что он боялся собственной семьи и ему не терпелось подняться в небо, где за тонкими металлическими стенками небесной лодки было нечем дышать, некого обнять, вообще не было ничего теплого и родного.)
Вот и Джон постоянно уходил во Мрак. У остальных жизнь шла, как прежде в Семье, разве что теперь нас стало меньше, мы все были молоды и жили в горах возле прохода в Долину Холодной Тропы и, ложась спать, слышали только журчание ручейков и гул чащи, а не гомон других групп.
Но настал день, когда все круто изменилось.
Это случилось, когда мы с небольшой группой охотились в чаще неподалеку от прохода в Долину. Мы с Джоном, Джерри, Диксом, Гарри и Джеффом отправились в лес, захватив с собой старшего из трех наших шерстячат. Джон в тот день решил отдохнуть от Снежного Мрака, потому что мы решили: пора Джеффу объездить шерстячонка. Раньше он если и ездил верхом, то недолго и недалеко. Джону же хотелось знать, получится ли у Джеффа ехать на шерстячонке целый день. Ему очень-очень не терпелось это выяснить, потому что он понял: без шерстяков нам через Снежный Мрак не перейти. Нужно, чтобы они, как и предлагал Джефф, нас вели, освещали путь и везли припасы.
Так что отправились мы не совсем на охоту, а, скорее, просто на поиски пищи. Но спустя некоторое время заметили в чаще стайку из четырех-пяти каменяков. Мы не могли упустить такую возможность пополнить запасы мяса, но ни я, ни Джефф на своем шерстячонке не могли бежать и бить копьем. У меня рука была перевязана куском шерстячьей шкуры, потому что несколько дней тому назад я поскользнулась на льду и вывихнула руку. Джефф вообще не мог бегать, а шерстячонок прежде только медленно ходил с Джеффом на спине. Поэтому ребята устремились в сторону Скалистых гор за каменяками, а мы с Джеффом и шерстячонком поплелись за ними.
Я не возражала. Даже обрадовалась. Я шагала рядом с шерстячонком, который вез на спине Джеффа. Мы высматривали пеньковицу, рвали фрукты, которые висели достаточно низко, чтобы не нужно было лезть за ними на дерево. Джефф придумал своему питомцу имя. Назвал его Бурконем и относился к нему как к другу. Сейчас же, когда мы спокойно гуляли по лесу, Джефф то и дело фыркал, как шерстяк, будто пытался разговаривать со своим любимцем. Я же никак не могла привыкнуть к этим зверям. Мне не нравились их плоские-плоские глаза с зелеными огоньками. И эти щупальца вокруг пасти. Так что я шла молча, погрузившись в собственные мысли. Признаться, мне и с Джеффом было неловко, хотя глаза у него были большие и глубокие, а вовсе не плоские.
Джефф, похоже, тоже не горел желанием со мной разговаривать. Ехал себе на спине шерстячонка, обеими руками вцепившись в шерсть (они вместе были ростом с меня), смотрел по сторонам большими-пребольшими глазами да время от времени наклонялся и гладил зверька по теплому мягкому огоньку на лбу.
«Хрум-хрум», — отзывался на ласку шерстячонок, и Джефф повторял за ним: «Хрум-хрум».
Вдруг в воздухе просвистело копье с наконечником из черного стекла и с глухим стуком впилось в бок шерстячонку возле самой ноги Джеффа. Видимо, копье угодило прямо в одно из сердец, потому что из раны, точно горячая смола из срубленного дерева, ударила струя зелено-черной крови. Шерстячонок задрожал и рухнул замертво. Джефф кувырком слетел на землю.
— Молодчина, Мет, — послышался из-за деревьев трубный голос. — Отличный удар.
Голос принадлежал жирдяю Диксону Синегорцу. Это он и был, собственной персоной, у спуска в Долину, далеко-далеко за Комом Лавы, куда ему и прочим членам Семьи проход был заказан. С ним был Мет, юный приятель Дэвида Красного Огня, и еще один безмозглый новошерсток, Джон Синегорец. Все трое, смеясь, подбежали к нам, чтобы прикончить шерстячонка, бившегося в судорогах на земле.
— Вы что, сдурели? — заорала я. — Это наш шерстяк, а вас тут вообще быть не должно!
— Оставьте его! — завопил Джефф. — Не трогайте моего Бурконя!
Никогда прежде я не видела его таким злым. Обычно Джефф спокойный, как будто смотрит на Эдем издалека, откуда все видно как на ладони и все можно понять и простить.
— Бурконь, говоришь? — усмехнулся Диксон и вонзил копье глубже в дрожащий бок шерстячонка, вытащил и ударил еще раз. — Бурконь? С каких это пор у шерстяков появились имена?
Двое его прихвостней загоготали.
— Отстань от него! — крикнул Джефф, поднялся на ноги и попытался отпихнуть Диксона от шерстячонка.
Диксон помрачнел.
— А ну убери руки по-хорошему, клешненогий гаденыш.
Но Джефф не отстал. Тогда новошерстки схватили его и отшвырнули на землю. И все равно ему удалось оставить на волосатой спине Диксона три кровавых царапины.
