Мы дошли до места, где давным-давно были со Старым Роджером и где высоко во Мраке увидели тех шерстяков, которых я принял за небесные корабли с Земли. Мы отправились дальше и покинули Долину Холодной тропы и Долину Круга, где родились. На мгновение я испугался, что совершил ужасную ошибку, и нам действительно лучше было бы остаться у Круга Камней. Что, если земляне прилетят, а Семья им скажет, что мы сгинули в Снежном Мраке, и они вернутся на Землю без нас? Но я отогнал эту мысль. Если уж выбрал путь, то сворачивать с него нельзя.
Мы шли по снегу, надеясь, что обмотки на ногах не развалятся и не промокнут. Мы шагали вдоль Ручья Холодной тропы и наконец уперлись в снежную глыбу, от которой ручей брал свое начало (не такую большую-пребольшую, как Глыба Диксона в Синих горах, которая спускается до самого леса, но все же и не маленькую, примерно в четыре человеческих роста). Мы обвязались веревками, приготовили копья, чтобы опираться на них и не падать, и стали карабкаться по скользкой шерстячьей тропе сбоку от глыбы.
Гарри побежал, но поскользнулся и упал. Ребята засмеялись, им просто необходимо было сбросить напряжение, но Гарри ненавидел, когда над ним смеются.
— Тогда я останусь здесь, — заявил он. — А вы идите, если хотите. Если вы будете смеяться над Гарри, он с вами не пойдет.
И Гарри заревел. Он был самым старшим из нас, единственным, кого можно было назвать взрослым, но расплакался, как ребенок. Ребята смутились: такого не ожидал никто. И поделом им, надо быть терпимее. Они должны были учитывать, что Гарри в тот день убил человека. Он убил Джона Синегорца. И если даже мне тяжело об этом думать, то что уж говорить о Гарри: ему вообще думать трудно.
Тина вернулась к брату, успокоила его и повела вверх по тропе, а ко мне подошел Джерри. Ему хотелось поговорить о том, что случилось. Бедняга, из нас троих ему пришлось хуже всех. Я толком не общался с Диксоном Синегорцем, равно как и Гарри с Джоном. Но Джерри убил парня из собственной группы. Они вместе выросли. И теперь он ни о чем другом не мог говорить, а мне приходилось повторять ему, что у нас не было выбора и, не подоспей мы вовремя, они бы прикончили Джеффа. Да, они его убили бы, а с Тиной сотворили бы такую мерзость, которой и названия-то нет.
— И если бы им это сошло с рук, — втолковывал я Джеффу, — то потом неминуемо настал бы наш черед. Они перебили бы нас поодиночке или всех вместе. Ведь нас всего двадцать один человек, а в Старой Семье — пятьсот с лишним.
— Да, но мы с Метом когда-то вместе играли, — не унимался Джерри, — и как-то раз он обменял мне черное стекло, которое нашел, на большой кусок пеньковицы.
Или:
— А помнишь, как мы поймали трубочника? Которого ты ему уступил? Джефф тогда еще сказал, мол, интересно, каково это — быть трубочником. Мы ведь тогда с Метом дружили, разве нет? Мы дружили, мы были в одной группе.
— Да, Джерри, — отвечал я, — но он первым предал нашу дружбу, когда заколол Бурконя и избил Джеффа, а потом стоял и смеялся, когда Диксон пытался силой переспать с Тиной.
— Ты прав, — с видимым облегчением соглашался Джерри. — Он сам разрушил нашу дружбу.
Потом задумывался, опять хмурился и задавал очередной вопрос:
— А помнишь, как мы пришли сюда со Старым Роджером? И Мет был с нами. Мы тогда дружили.
И приходилось начинать все сначала.
Тем временем огни леса остались позади, и мы очутились в непроглядном Мраке. Видно было лишь то, на что падал свет от головного огня Непа, который шел впереди с Джеффом на спине. В обступавшей нас со всех сторон темноте проглядывали скалы, снег, лед и снова скрывались во мраке за спиной второго шерстячонка, Белоконя.
Джефф назвал свою лошадку Непом в честь «Непокорного» — Небесной Лодки, на которой Анджела, Томми и Три Спутника прилетели с Земли. Имя было выбрано удачно. Когда я в тот раз заметил во Мраке стадо шерстяков, я принял их за небесную лодку с Земли. Да и Неп с Белоконем были для нас в каком-то смысле такими лодками. Пусть мы путешествовали на них не сквозь Звездоворот, а через Снежный Мрак, но без них у нас ничего бы не получилось. Конечно, я придумывал, как осветить нам путь факелом из полых веток или сушеных водорослей, пропитанных жиром, как делают в Семье, когда нужно больше света. Но шерстяки сослужили нам куда более важную службу. Они знали путь. Это ведь шерстяки протоптали Холодную тропу, без них бы не было никакой тропы вообще, — и теперь они нашли для нас дорогу, пусть и скрытую под снегом.
Должен признать: эту часть плана придумал не я, а Джефф, чудаковатый клешненогий мальчишка, который сейчас ехал первым, ребенок, у которого даже толком новая шерстка не выросла.
