Я боялся его, как бы немужественно это ни звучало, до того мне было страшно отдаться ему, что кровь стремительно стыла в жилах, а дрожь проникала даже в самые потайные уголки сознания. Но ведь он и правда вытащил меня из той огненной пещеры.. и я сам принял тогда цену моего спасения.
Вдруг что-то показалось мне там, в сумеречной пелене между тонких стволов деревьев, охваченных ласковым шелестом, и ноги будто сами устремились туда, когда я понял, что это — небольшая деревянная хижина. Там я и решил постараться спрятаться и отсидеться, хотя бы на первое время, все равно я уже сбежал и, вероятно, понесу за это наказание. И от этого мне уже было нечеловечески жутко и боязно.
Совсем вскоре я дернул небольшую дверь, тут же легко поддавшуюся моему напору, что не могло не радовать. Едва справившись со своими же собственными руками и крепко заперевшись изнутри, я шумно выдохнул и криво улыбнулся, безмолвно празднуя свою маленькую, промежуточную победу в этой неравной борьбе.
— Ты хорошо закрыл дверь? — издевательски раздалось прямо позади меня, и я, развернувшись, с истошным криком впечатался спиной в ту самую деревянную поверхность, буквально подавившись своим истерическим возгласом. — Маленький глупый мальчишка, — глухо и будто с внутренними, низкими вибрациями смеясь, съехидничал Туомасс и резко навалился сверху, жарко дыша мне прямо в лицо, а я отчаянно зажмурился, невыносимо трепеща и едва оставаясь от этого ужаса в сознании.
Спустя момент меня уже с силой швырнули вглубь этого небольшого помещения, где я с грохотом упал, со звоном сбив что-то и пробороздив собой буквально всю длину деревянного пола от центра до первой попавшейся стенки, и сильно ударился в темноте, а мое плечо пронзила резкая боль от столкновения с чем-то острым наподобие угла. Подавив стон, все же вырвавшийся несколькими тихими и влажными всхлипами из моей груди, я спешно перевернулся на спину и, едва шевеля рукой, попытался схватить хоть что-нибудь для самообороны, но на полу ничего, как назло, не находилось.
— Ты же не хочешь по-плохому, — мягко и снова так восхитительно сладко мурлыкал мужчина, оказавшись сверху, а я задержал дыхание, словно уступая и расслабляясь, вновь чувствуя вмешательство каких-то странных и таких ошеломляюще нежных сил внутри себя. — Я могу и умею делать больно, — шептал он мне на ухо, обдавая своим жаром и ведя языком по мочке уха, в то же время ласково касаясь ладонями моих ушибленных и ноющих боков и вдруг яростно надавливая на них. Я громко вскричал, жмурясь и срываясь на протяжный болезненный стон, когда меня снова коснулась его воистину страшная жестокость. — Очень больно, Билл.
— Ты убьешь меня? — промычав, обреченно и нарочито бесцветно спросил я, когда внутри трепетала буквально каждая жилка от неистового ужаса, смешанного с легкой дымкой былого и так сейчас неуместного наслаждения.
Туомасс лишь игриво засмеялся в ответ, вновь обратившись прекрасным мифическим льстецом и искусителем, и помотал отрицательно головой, что я, скорее, почувствовал, нежели увидел.
— Лучше убей..
Он так же ничего не ответил, лишь с треском содрал с меня тонкую рубаху, а я отчаянно стиснул зубы, не двигаясь больше и понимая, что все, нет больше смысла тратить и без того истраченные силы на сопротивление, от которого он лишь словит еще более сильный кайф, а потом к тому же снова накажет.
— М..м.. — тихо проскулил я, крепко жмуря глаза и напрягаясь всем телом, когда по открытой груди заскользили его когтистые руки, но не царапая, как это делали те мерзкие чудовища, а дразня и медленно даря опасное, безразличное к моему горю наслаждение и следы быстрых, подлых мурашек.
Не в силах унять свое сердце, я лишь безвольно опустил руки на деревянный ровный пол, открывая ему к себе всякий доступ, но внутренне был уже безжалостно разбит и уничтожен, ужасно мучаясь и силясь хотя бы не разрыдаться от отчаяния. Пусть лучше он. Я вытерплю..
Надрывно дыша и кривясь от собственного бессилия, я безропотно позволял ему снимать оставшуюся одежду, и так до тех пор, пока не остались на моих ногах лишь те тяжелые кандалы, а на руках — нелепые драгоценные браслеты. Я совсем не двигался, не собираясь принимать участие в этом кошмаре, и мне останется только дождаться, пока это все наконец-то закончится.
Раскрыв в очередной раз глаза, я, к своему удивлению, вдруг увидел вокруг не мрак лесной избушки, а приятное оранжевое свечение, знакомые подушки и балдахин, окружающий мягкое ложе, а я, обнаженный, лежал на спине, в то время как в нос ударил умопомрачительный запах чего-то невозможно приятного, и источник мне установить так и не удавалось. Этот запах плотно сковывал мое дыхание, щекоча ноздри и заставляя жадно дышать и хотеть каждого нового вдоха, и в тот момент я все равно страстно желал, чтобы это было для меня мгновенным смертельным ядом.
Демона не было рядом, но тот, к несчастью, появился сразу, только я успел было подумать о нем.
