— Помнишь это место? — елейно вопрошал его сладкий голос, от которого мне даже хотелось урчать и им наслаждаться снова, потому как он ласково проникал внутрь моего разума, приятно тревожа все нервные окончания. — Теперь ты его не забудешь, — с оттенками угрозы продолжил он и опустился со мной рядом, тут же ища мои губы для нового чувственного соприкосновения.
Я ничего не смог ему сказать, лишь покорно, но вяло отвечал на жадный, требовательный поцелуй, чтобы только не рассердить его снова, но вскоре все равно поднял руки и осторожно коснулся его плеч, изучая, словно заново, и хмуро натыкаясь на эти ужасные, похожие на рога наросты. Он целовал меня везде: в лицо, шею, грудь, даже ладони, и мое тело невольно отзывалось на эти безумные ласки, позволяя даже ненадолго забывать, к чему в итоге все это придет. Он намеренно возбуждал меня, заставляя хотеть его, и я так боялся поддаться, все равно с сожалением думая о милой Марике.
Вскоре, не устояв, я все же насмелился и одной рукой скользнул к своему паху, накрывая наливающийся кровью ствол, и тихо выдохнул первые звуки своего блаженства, которые вмиг выдали меня Туомассу с головой. Чтоб я сгорел, как же приятен этот его аромат, я напрочь опьянел от него, неустанно вдыхая. И теперь он будто бы ощущается в разы сильнее и головокружительнее.
Когда мужчина отстранился, я неуверенно поднял на него слегка помутненный взор и, безумно залившись краской, тут же захотел отвести его от полностью обнаженного мужского тела, но от своего болезненного оцепенения сделать это так и не смог, а его длинный диковинный пояс тут же упал чуть в стороне от меня. Большой, уже твердый, уверенно стоящий член с красной блестящей головкой, покачиваясь, слишком обильно источал смазку, а я, глядя на него с мистическим ужасом, боязливо попятился назад на локтях, чувствуя, как болит рука, и вот-вот мое сердце с силой вышибет грудную клетку.
— Я не хочу.. не хочу! — откровенно истерично запричитал я, внутренне сгорая от бушующих эмоций и стыда, но меня лишь в одно короткое мгновение без особой нежности утянули за ноги обратно, развернули на живот и силой заставили встать на колени. — Не надо.. — шепотом бормотал я, как в бреду, нервно и сильно дрожа, как от жалящего острыми иглами холода, и сжимаясь в ожидании того, что неумолимо начнется дальше.
Я изо всех сил щипал себя за руку прямо ногтями, надеясь наконец проснуться от этого мучительного, жестокого сна, если я все же сплю, но ничего не получалось, и я истязал себя страхом снова и снова, понимая, как это болезненно сводит меня с ума под частые, ощутимые удары в напряженных висках.
Демон вожделенно касался моего тела сильными пальцами, скользя ладонями по голым бедрам и инстинктивно сжавшимся ягодицам, настойчиво разводя их в стороны и фанатично мыча что-то на неизвестном языке, когда его прикосновения проходились по этому интимному и даже сокровенному месту, доводя меня едва ли не до обморока. Но я, сотрясаясь от этой звенящей гулом в ушах тревоги и волнения, почти не двигался прямо до тех пор, пока его скользкий от обильных выделений ствол не прочертил твердую линию касаний по пульсирующей промежности.
— Аа.. Господи! Пусть только все поскорее закончится.. — жалобно скулил я, в напряжении чувствуя крепкий и горячий орган прямо около входа, надавливающий и щедро смазывающий до ощутимой влаги маленькую дырочку.
— Пусть это длится вечно, — в ответ мне протяжно возражал Туомасс, дразня меня и снова мучая, и я уже знал наверняка, что он сейчас так сладко упивается моим страхом и избыточными, не знающими всяких пределов эмоциями, медля с этим неотвратимым проникновением. — Какой же ты чувственный, Билл, — низко и волшебно нежно выдыхал мужчина, только подтверждая мои догадки, продолжая настойчиво лапать меня и копить все новое напряжение. — Слаще, чем кто-либо.
Я с силой впивался похолодевшими пальцами в бархатные подушки перед собой, все еще позорно стоя перед ним с выпяченным задом, и ничего уже не мог поделать, чтобы как-то облегчить свою незавидную участь. Этого быть не должно, я же мужчина, и хочу оставаться им всегда, а не идти вот так против своей природы, превращаясь в игрушку для утех другого, более сильного самца! Это несправедливо и противоестественно, и теперь я на это обречен..
Я не представлял, как мне дальше быть, паника крепко сковала мои мысли, закупорила все инстинкты и рефлексы, пока я так стоял, замерев в этом ужасающем ожидании, держа все тело в наисильнейшем напряжении. Если только можно попытаться хоть сколько-то расслабиться, когда этот насильник приступит к дальнейшим действиям, быть может, тогда и..
