Выйдя на своей остановке, она направилась домой. С самого утра она ничего не ела, только выпила две чашки кофе в поликлинике, и сейчас ей ужасно хотелось съесть не так обычной еды, как фруктов. Недолго думая, она решила заскочить в супермаркет, который находился прямо через дорогу от дома. Тучи опять сгущались, и Вика предчувствовала, что с минуты на минуту снова пойдет дождь. Это был самый дождливый год в ее жизни, насколько она помнила себя.
На протяжении получаса она ходила с пустой корзиной в руках по залу, постоянно подходя то к одному стеллажу, то к другому и при этом ничего не брала. В супермаркете было уйма народа, возле кассы послышались недовольные голоса, как потом выяснилось продавец-кассир, девушка с рыжей копной волос, обсчитала какую-то важную шишку, дамочку средних лет и весьма больших габаритов, она требовала, чтобы перед ней извинились и сейчас же позвали директора магазина.
Вика подошла к ящикам со свежими фруктами и овощами. Прочитала вывеску с ценами и оторвала пакетики, висевшие рядом. Стала наполнять их яблоками, апельсинами, виноградом и бананами, взяла еще несколько груш, она положила все в корзину и пошла на кассу. Проходя мимо стеллажей с чипсами, она обратила внимание на парня, лет двадцати. Он отвел глаза от чипсов и, почувствовав, что на него смотрят, повернул голову в сторону Вики. На секунду их взгляды встретились, ее пронзил озноб, будто облили ледяной водой. Вид у него был болезненный, и когда он взял пачку чипсов и литровую кока-колу из холодильника с напитками, направился к ней, она приметила, что он пытается не показывать вид, но его мучает боль и эта боль у него в левой ноге, он прихрамывал на нее, это было видно невооруженным глазом. В магазине было три кассы и все были заполнены очередями вдоль и поперек, Вика заняла очередь возле первой кассы, где как ей показалось, было наименьшее количество людей. Парень подошел к противоположной второй кассе и пристально смотрел на нее, но сама девушка этого не замечала.
– Так, а ну хватит капризничать, домой придем я тебя в угол поставлю, ты поняла меня? Тебе нельзя сладкого, отстань ты от меня, – услышав это, Вика обернулась. Позади нее в очереди стояла девушка и ее маленькая дочь. Девочка в красном платье, большой белый бант располагался на светлых волосах, под мышкой она держала маленького плюшевого мишку. Она посмотрела на Вику и потом снова на маму, которая отвернулась в левую сторону, где располагался шкафчик со спиртным, и очень внимательно выбирала алкоголь.
– Мама, купи мне эту сладость с мишкой, пожалуйста, купи, – она начала дергать женщину за руку и при этом еще сильнее плакать. Вика проглотила ком подошедший к горлу и перевела взгляд на девочку потом снова на ее маму, которая даже не реагировала на свою дочь, а просматривала бутылки одну за другой. У Вики сейчас появилось невероятное желание открыть холодильник взять любую бутылку и размозжить ей об голову. В принципе ничего не мешало исполнить желаемое, но ей стало жалко ребенка, который это увидит, поэтому она приняла другое решение. Наклонившись к ней, она улыбнулась.
– Перестань плакать, принцессы не плачут, мне так мама в детстве говорила, – девочка улыбнулась и свободной рукой вытерла глазки и снова посмотрела на женщину, которой, до нее не было дела. Она всхлипнула, вытерла ладонью слезы, затем перевела взгляд на бисквит с мишкой Барни. Вика взяла то что, хотела девочка, несколько упаковок, что там были, было больше пяти. – Давай ладошки свои, – проговорила Вика, и девочка явно не ожидала такого поступка от этой чужой для нее тети, и с удивлением на лице выставила ладони и получила то что, хотела. Она едва не обронила несколько пачек. На ее лице сразу же засияла улыбка, слез как будто и не было. Продавщица, которая отвлеклась от кассы, скорее всего, та, которая обсчитала важную персону, заметила это, но ее возмущенный профессиональный взгляд, Вика заметила раньше и тихо процедила в ее сторону – Я ЗАПЛАЧУ, – она отвернулась от продавщицы, та недовольна что-то пробормотала себе под нос. Вика посмотрела на девочку.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Даша, – ответила девочка, смотря прямо в глаза ей. – Мне шесть лет. – А вас как зовут?
– Вика, мне двадцать девять, – с улыбкой ответила она, явно не ожидая, что девочка первая скажет свой возраст. От этой улыбки, исходившей от нее, она почувствовала, как на душе стало тепло, ведь где-то в другой жизни этот ангелочек с красивыми глазами, могла бы быть ее дочерью, но она живет в этой реальности, в которой из-за аборта в семнадцать лет, она не может завести ребенка. – Больше не будешь плакать?
– Нет, – ответила Даша, и произошло то, что Вика явно не ожидала. Девочка обняла ее. Она едва сдерживала слезы. В этот момент открылась дверь холодильника, и мать Даши заговорила по телефону.
