— Но в целом, старик, я тебе очень благодарен. С твоей помощью мне удавалось буквально сводить с ума некоторых аристократов, живущих в городе Новый Сибирск. Я как можно дольше пресекал их попытки жёстко отреагировать на твоё самоуправство. А ты, в свою очередь, продемонстрировал невероятное умение выживать. Казалось, ты и не был удивлён такому количеству нападок, что свалилось на твою старую голову. Тебе-то и нужно было уйти после окончания второго контракта на пенсию и жил бы сейчас с какой-нибудь молодухой, может, детей растил, не знаю. Но нет же, ты решил, как бельмо на глазу, позлить всех аристократов в нашей области. И вроде ты старик сообразительный, так что должен был и сам понять, твоё предчувствие опасности не вызывало благодарности у аристократов за спасённые жизней рядовых солдат. Наоборот, их сжигало изнутри чувство несправедливости, ведь даже забрать этот навык у тебя какой-то адекватной возможности не было, потому что он не привнесён Благодатью. А так как он может, да что там может, наверняка находится на [3] ранге, шанс на его случайное выпадение после твоей смерти в принципе равен нулю. А из-за твоего таланта в сражениях многие хотели убить моего старого рыцаря Ирчина, даже генерал наш нелестно о тебе отзывался, это его фраза «Какой неправильный рыцарь», стала у многих старших офицеров нарицательной. Кстати, это именно он предложил тебя повысить до звания рыцаря, мол, не справишься, и мы тебя за потерю мага и казним с превеликим удовольствием. Но и здесь ты нас обыграл. А ведь я предупреждал генерала, что это не выход. А он в противовес моим словам любил говорить:
— Самим убить такого воина — это вроде как и шанса ему не дать, а так не поступает даже Благодать, это будет слишком просто для настоящего аристократа.
— У генерала это вроде забава такая была, придумывать тебе испытания или каверзы какие и делать ставки, с какими потерями ты выйдешь или вообще без них. Так вот, на крайнем споре я выиграл столько, что и произносить страшно. Все поставили против тебя, всё же профессиональная группа, не чета предыдущим отморозкам и отчаявшимся отрядам бандитов. Надо мной смеялись в голос. Честно говоря, я их прекрасно понимал, но и в твоё поражение почему-то не смог поверить. Даже не знаю, возможно, за столько лет появился излишний лимит доверия к тебе, старик. Или просто привык, что ты никогда меня не подводил и не ошибался, не знаю даже. И действительно, этого просто не могло произойти. Но вот ты перед моими глазами, а сигнал от группы пропал без следа. Мне даже интересно, куда ты трупы дел? Генерал Обухов даже повизгивал от досады и говорил, что этого просто не может быть, когда отдавал мой выигрыш, так высоки были наши ставки. Но всяким шуткам приходит конец. В принципе, у нас и козыри закончились, воображение начало давать осечки, и это довольно неприятно осознавать, скажу я тебе. Перека Татоева ты унизил, не дав ему и шанса в том бою, и как минимум это тебе прощать мы не намерены. Ну не лично же я или генерал тебя на бой вызывать будет, правда ведь? А от выстрела в спину ты, старый паршивец, всё время уворачиваешься. Да и этот бой с мёртвым рыцарем полностью меня убедил в твоей неправильности, как любит говорить наш генерал. И вроде бы просто хорошие броски копья — вполне обычное дело, и с твоей силой в девять единиц энергия удара тоже нормальная, за этим я следил особенно тщательно. Но думаю, повторить это никто из присутствующих, конечно, кроме меня, не сможет. Потому что так спокойно смотреть на закованного в тяжёлые доспехи мёртвого рыцаря не дано ни одному человеку.
Овцев замер, обдумывая, что сказать мне дальше, или, возможно, прокручивал в своей голове прошедший бой ещё раз.
— Но знаешь, что я думаю? Ты же подозревал о своей приближающейся кончине, мог бы на старости лет и не позориться с этими дырявыми доспехами, пародией на техномагическую броню, да и вообще — превратился не пойми во что. Какая-то неудавшаяся попытка обрести силу в умениях монстров, то ли жук, то ли арахнид. Мерзость, одним словом! — под конец полковник даже плюнул на песок под ногами от омерзения.
Все старшие офицеры замерли с довольно напряжёнными лицами, было видно, что для майоров и интендантов сказанное выше не было особым секретом, тогда как для ротных всё это оказалось большим и, думается мне, неприятным сюрпризом. Хотя было видно, что все они являлись членами аристократических семей и, по всей видимости, были в родстве, пусть и в дальнем. Поэтому для себя угрозы в этот момент они из-за новых знаний явно не чувствовали.
По окончательно замершим позади меня искрам солдат стало понятно, что яд подействовал практически на всех, буквально двое ещё пытались неуверенно ползти, ну и только.
