В погоне за материальным благополучием теряются духовные ценности, принуждая постепенно катиться к нравственному вырождению. Ориентация на материальные ценности подавляет гуманные инстинкты. Тем более, что уровень личного потребления все время растет, повышается без конца, так как наука и промышленность постоянно выбрасывают на рынок более совершенные вещи. Так возникает беспредельная псевдопотребность, не находящая разумной направленности.
Во многих человеческих побуждениях сказываются инстинкты животного, как бы не прикрывать эту неприглядную истину благородными и лицемерными рассуждениями. Когда и как будет разрешено это противоречие между инстинктом собственности и целесообразностью бытия — дело неясного будущего. Моральная и материальная деятельность человека должны быть взаимозависимыми и взаимосвязанными. Пока же развития этой целесообразности не видно.
Элементарный инстинкт собственности на продукты и предметы быта, имевший значение для выживания, оказавшись во владении разума, стал развивать непреодолимое, бесконечное накопительство, жадность, часто совершенно излишнюю и ненужную для жизни. А так как цивилизация приносит все больше и больше возможностей потребления, общество стало стремительно распадаться на нищих и богатых.
В стремлении к обогащению человек ненасытен и беспределен. Эта ненасытность шествует рядом с научно-техническим прогрессом, порождающим зависть, общественный беспорядок, нарушение спокойствия и гармонию жизни.
Стремление к ненасытному обогащению неизвестно в природе среди животных. Зато оно приняло уродливые формы в обществе человека разумного.
В какой-то мере к инстинкту собственности близок и соприкасается с ним инстинкт воровства — клептомания. Подавляющему большинству этот инстинкт не ведом, а если он и проявляется, то при ухудшении экономического положения, падении нравственности, отсутствии гласности и прочей неустроенности общественной жизни. Вспоминается короткая эпиграмма, опубликованная «Литературной газетой» примерно в девяностых годах двадцатого столетия:
В обыденной же обстановке воровству покорны люди неразвитые, с ущербленной наследственностью, алкоголики, наркоманы, а также с дефектами воспитания. И все же клептомания живет в человеке в той или иной мере, как у общественного существа, и порождается она непомерным стремлением к обогащению, собственничеству. Обычно жадные бывают и вороватыми. У меня несколько лет работал лаборант, получивший высшее образование, сын состоятельных родителей. Он страдал настоящей клептоманией, тащил все что только мог. Измученный этим воровством, я был вынужден предложить ему уволиться с работы. Тогда дирекция Института зоологии, где я работал, решив, что увольнение этого человека результат повышенной моей требовательности, устроила его в другую лабораторию. Через месяц он попался на краже микроскопа и был уволен.
К инстинкту жадности и собственности примыкает инстинкт зависти. Здесь интересно подметить такую закономерность. Тот, духовная жизнь которого богата, насыщена творчеством, лишен зависти: она завладевает людьми нравственно обедненными. Зависть — индикатор жизненной слабости человека, пытающегося утвердиться любыми средствами в обществе. Тот, кто любит свой труд, работает не покладая рук, счастлив и живет в душевном, а иногда и в материальном довольствии. О таких завистники говорят, что их дарит судьба, счастье, везенье, связи, знакомства, попечительства, то есть все, что хотите, только не труд и призвание.
Не кажется ли, что завистливые люди посредственны и в какой-то мере ничтожны. Зависть, как главный стимул деятельности, отвратительна и опасна для общества. Другое дело — честное соревнование.
Распространенный недуг — пристрастия, проистекающие из инстинктов. Они неисчерпаемый источник нереальных иллюзий и заблуждений. Далеко не каждый избавлен от них, особенно когда разум поникает перед ними. Еще человек всегда хочет быть правым и обратить в свою веру окружающих.
Сон, его физиологическая основа, долго будет оставаться загадкой. Сны бывают настолько яркими, образными и эмоциональными, что подчас оставляют большее впечатление, чем явь.
Разуму сопутствует своеобразное его искажение во сне: мы переживаем, видим, ощущаем сумбурное, нереальное, фантастическое, путаное переплетение реальной действительности в подчас крайне нереальном сочетании. Чем объяснить такое странное переплетение образов, сказать трудно.
Сновидения посещают не только человека. Их видят и животные, например, млекопитающие. В этом можно убедиться хотя бы по поведению спящих собак. Во сне они приглушенно лают, очевидно переживая какие-то события, столкновения, дрыгают ногами от воображаемого бега, виляют хвостом или поджимают его к ногам.
