– Амиран, что это с тобой? Пришел, запугиваешь моих людей, – продолжил безукоризненный мужчина. А мы с ребятами стояли в ступоре, совсем не понимая, что происходит, откуда этот человек знает нашего друга. Молчал и сам Амиран, так и не дав ответ. Тогда этот загадочный человек продолжил:
– Сынок, я спрашиваю зачем ты явился сюда и кто эти сопляки ?
Сынок ?! Но ведь отец Амирана умер, вернее его убили, он сам мне рассказывал. О чем он говорит? Я посмотрела на ребят, они также недоумевая переглядывались. Наконец Амиран подал голос.
– Замолчи! Мы пришли сюда, чтобы ты наконец рассказал людям правду!
Мне показалось, что мужчина очень удивился этим словам, однако его голос остался таким же хладнокровным.
– О чем ты толкуешь? Какую еще правду?
– Что мы живем не ради смерти!
– Кто тебе это сказал? Ты ведь знаешь наши традиции. Мы ждем свое выигрышное число, и тогда получаем настоящий шанс быть счастливым.
– Не лги мне! – уже в истерике прокричал Амиран, – Я уже не маленький мальчик, который тебе верит. Я… я больше не дам тебе никого убить. Я лучше убью тебя и поверь, ничуть не пожалею, отец.
– То что случилось с твоей матерью и сестрой – не моя вина. Просто пришло их время. И они счастливы, поверь. Они ушли от нас со спокойной душой. Я очень любил их, как и ты, ты это знаешь.
– Как ты можешь так говорить? – Амиран почти плакал, – Ты отправил маму на смерть только чтобы не потерять власть и деньги. Как ты смеешь говорить, что любил ее?! Всё зависело от тебя, если бы ты прекратил это. Но нет, для тебя семья была не так важна как власть. Ты убил маму, но как ты мог убить и свою маленькую дочь? Ей ведь было всего 3 года. Неужели ты даже не дрогнул, когда приказал нажать гиверам на курок? Скажи мне! – кричал в отчаянии Амиран.
Я хотела спрятаться, уйти, убежать, только бы не слышать и не осознавать этого. Отец Амирана – один из НИХ.
– Я старался ради тебя, сынок!
– Ради меня ?! Ради меня?! Убив мою мать и сестру?!
– Я хотел, чтобы у тебя было все. Чтобы ты ни в чем не нуждался. Если бы я захотел революции, это бы ничего не изменило в людском мнении. Потому что наша идеология укоренилась. Зато пострадали бы мы с тобой, нас бы изгнали, я не хотел, чтобы моя семья скиталась.
– Но у тебя не осталось семьи.
– Ты – моя семья, Амиран.
– Ты сказал, что не хотел, чтобы я в чем-то нуждался. Знаешь, отец, у тебя не получилось. Я нуждался всю жизнь… В маме, сестре и хорошем отце.
Последняя фраза видимо выбила хладнокровного отца из колеи. Тот растерялся и лишь промолвил:
– У вас все равно ничего не выйдет, сознание людей уже не изменить. Они привыкли к этому. А привычка – болезнь неизлечимая, сынок. Ты можешь заставить меня говорить что угодно, они все равно не поверят.
– Мы это предусмотрели, отец, не волнуйся! Цира, Ника, вы знаете что делать!
Цира бросилась готовить наши записи для трансляции, а Ника побежал к камере, в которую должен был говорить вступительную речь отец Амирана и направил ее на его лицо. Через минуту трансляция должна была начаться.
– Ну, папа, начинай!
Тот лишь посмеялся в ответ:
– Амиран, не выдумывай. Это бесполезно. Заканчивай свой цирк и убирайся отсюда.
То, что произошло дальше, напугало меня и всех остальных присутствующих. Амиран выстрелил в ногу своего отца, и резко заговорил: – Ты думаешь я поиграть пришёл? Я сказал, говори! Немедленно!
До начала трансляции оставалось 36 секунд.
– Расскажешь людям всю правду, иначе попрощайся с жизнью, папа!
– Ты этого не сделаешь.
– Ты убил мою мать и сестру, как думаешь, сделаю я это или нет?
Распрю между отцом и сыном прервала Цира. По ее словам, им не удается разблокировать компьютер.
– Черт! Анна, займись им, – Амиран указал головой на отца.
До начала трансляции было три секунды. Три… Два… Один…
– Начинайте! – приказала я ему.
Ночь для меня прошла в бодрствовании, я не отходила от пастели Павле, с которым мне нужно было расстаться утром. Когда он проснулся, завтрак уже лежал на столе, я хотела сделать все возможное для него. В момент, когда мы понимаем, что потеря близка, начинаем тщательно делать все, что ранее не было столь значимым для нас. Кто-то готовит завтрак еще до пробуждения человека, кому он предназначен. Кто-то накрывает самым мягким одеялом, кто-то не отходит от постели и хочет поухаживать подольше, всего этого мы не делали раньше, или делали, но не с такой лаской и порывом.
Облачив своего сына в самую лучшую его рубашку и брючки горчичного цвета я напоследок прижала его к груди и расцеловала. Выходя из двери он сказал мне:
– Анна обещала, но не пришла… – и он заплакал.
Я не успела его утешить, так поспешно увели от меня моего сына люди в черных масках. Я смотрела в окно, как Павле посадили в машину и она унеслась на главную площадь в руки самой смерти. С этого момента, время начало стремительно лететь, словно не хотело дать мне насладиться осознанием того, что мой сын все ещё жив. Ждать или действовать? У меня было два пути, возложить все на плечи Анны и молча сидеть дома или же пойти на площадь и быть рядом с сыном. Я выбрала второе. Вопреки себе и своему новому характеру.
