Смеляков вызвал к себе руководителей оперативных групп и подробно объяснил ближайшую задачу, обрисовав общую картину:
– Значит, расклад получается такой. Ельцин затребовал от олигархов финансовой поддержки. Они согласились поддержать его, но сказали: «Поддержать-то мы вас поддержим, но что мы будем с этого иметь?» И добились от него всяких льгот. Фактически получается, что они дали ему денег, но в ближайшее время гораздо большие суммы вернутся к ним из государственной казны. К тому же на выборную кампанию деньги поступают и от американцев. Понятно, что ребята Чубайса никогда не выпустят пятьсот миллионов из своих рук. Теперь эти деньги уплывают на чьи-то личные счета. И вот это нам надо доказать.
– Руки-то нам развяжут для этого? – спросил Игнатьев.
– Коржаков подписал постановление о проведении спецмероприятий в кабинете Кузнецова в Доме Правительства. По поступившей ко мне информации, предвыборный штаб аккумулировал часть денег именно в этом кабинете. По всей видимости, это и есть американские миллионы…
– Значит, приступаем к работе, – удовлетворённо кивнул Волошин.
– К вечеру подготовьте техническую группу. Будем ставить на «прослушку» кабинет номер 2-17. Ну и убедимся, наконец, чем набиты сейфы во владениях господина Кузнецова…
В десять вечера пять сотрудников технической группы СБП вошли в кабинет № 2-17 Дома Правительства. За ними последовали Игнатьев и Трошин. На вскрытие массивного сейфа ушло немало времени.
– Обана! Тут не Дом Правительства, а настоящий банк! – не сумел сдержать удивления Трошин, заглядывая через плечо Вадиму.
– Воровской общак, – прокомментировал Игнатьев.
В сейфе лежали банковские упаковки долларов и множество бумаг.
– Давайте выкладывать, займёмся арифметикой.
– Смотри-ка… Отчёты, счета… бухгалтерия…
Пересчитав пачки денег, Вадим подвёл итог:
– Всего полтора миллиона долларов наличными.
Документы, обнаруженные в сейфе первого замминистра финансов, окончательно убедили: хищения в предвыборном штабе не миф, а реальность. Перед сотрудниками СБП лежали заготовки платёжек для перевода предвыборных средств в банки на Багамские острова и прибалтийские филиалы американских банков. Каждая платёжка – на пять миллионов долларов. Как явствовало из бумаг, деньги перечислялись за якобы оказанные полиграфические и рекламные услуги.
– Это всё надо скопировать немедленно, – распорядился Игнатьев.
Трошин внимательно просмотрел бумаги.
– Так, здесь пять таких платёжек. По пять миллионов долларов за полиграфические услуги. Да на эти деньги можно всю Библиотеку Ленина переиздать… А номера идут один за другим: с 19-го по 23-й.
– Если есть платёжное поручение номер девятнадцать, значит, есть и номер восемнадцать, и с первого по восемнадцатый есть, – сказал Вадим.
– По пять миллионов на каждую платёжку. Перемножаем на двадцать три, получаем 115 миллионов долларов. И это всё уплыло за кордон! Сто пятнадцать миллионов – это как минимум.
– Подожди, вот посмотри на это. Фундаментальная бумажка! Какое число тут, видишь? 23 мая… Читай: на всё про всё истрачено 300 миллионов долларов. Сегодня уже 19 июня. Сколько они за месяц ещё упёрли? 115 миллионов? Или два раза по столько? Тут этих счетов…
– Это подтверждает нашу версию хищений.
– Подтверждать-то она подтверждает, – согласился Вадим. – Однако торопливость нужна только при ловле блох. Факт хищений почти налицо, но одна наша убеждённость погоды не делает.
– Следствие покажет. Главное, что мы наверняка знаем, что тут лежит. Теперь надо набраться терпения и ждать. Завтра или послезавтра возьмём за шкирман тех, кто придёт за этими бабками, и растрясём их как следует, – проговорил Трошин на блатной манер.
– Ребята, как у вас? – Игнатьев обернулся к тем, кто устанавливал прослушивающие устройства.
– Всё готово. Будет слышно аж как муха летает. Сейчас проверим…
Девятнадцатого июня оперативные мероприятия шли своим чередом, и никто из действующих лиц не предполагал, к каким последствиям приведёт прослушивание кабинета № 2-17 и в какую истерию впадут многие из предвыборного штаба Ельцина.
В 16.3 °Cмелякову сообщили, что в кабинете № 2-17 появился начальник отдела Национального резервного банка господин Лавров. Было слышно, как он неторопливо перекладывал деньги из сейфа в какую-то коробку, мурлыкая себе под нос что-то грустное. Хорошо различался звук затягиваемой верёвки.
Этажом выше располагался кабинет с записывающей аппаратурой. Геннадий Воронин дежурил там неотступно и, как только узнал о «движении» в кабинете № 2-17, сразу доложил об этом Смелякову по АТС-I в автомашину.
– Очень хорошо. Надеюсь, что сегодня у нас будет настоящий улов, – сказал Виктор.
Воронин покрутил головой, разминая затёкшую шею, и надел наушники.
– Может, пора сообщать, чтобы готовились принять его? – спросил его сидевший за пультом подчинённый.
– Он ещё не уходит, – сказал Воронин. – Сел за стол. Наверное, ждёт кого-то.
Он сунул в рот сигарету, помусолил её губами, но так и не закурил. Он обожал такие минуты – близился момент истины. Наэлектризованность атмосферы возбуждала его.
