Я буквально выплевываю ему это в лицо, инстинкт самосохранения покидает меня в ту минуту. Это был крик души и лопнувшего терпения, закрепляемый эффектом выпитого крепкого вина.
– А мне плевать, – рявкает он и нажимом на плечи впечатывает меня обратно в стул. – Моя жена не будет взвешивать яблочки на кассе или мыть полы в туалете! Или ты думаешь, что сгодишься на что-то большее?
– Ты…Ты… Противный! Ненавижу! – силой вырываюсь из его захвата и начинаю колотить его в грудь. – Лучше продать душу дьяволу, чем быть твоей женой, будь проклят тот день, когда я познакомилась с тобой!
Я захлебываюсь в эмоциях и кричу на весь дом, теряя контроль над собой. Богдан жёстко и быстро останавливает мою истерику – его сильная пощечина бьет по лицу, а толчок в грудь заставляет потерять равновесие и рухнуть на пол.
Все происходит настолько быстро, что не сразу понимаю, что произошло.
Богдан первый раз поднял на меня руку…
Он переступил грань.
Я машинально хватаюсь за горящую щеку и озираюсь на мужа. Мне не больно… Мне страшно. Я растеряна настолько, что не понимаю, происходит ли это со мной наяву.
Никогда. Никогда раньше он не смел причинять мне боль, пользуясь физической силой, которая у него есть. Никогда муж не опускался так низко.
Я поднимаю глаза и вижу на его лице смятение, а во взгляде сожаление… Словно Богдан сам не понял, что произошло несколько секунд назад.
Но имеет ли это значение?
После скандального шума, который я подняла в гостиной, наступает мгновенная громкая тишина. Именно громкая, и она бьет по ушам сильнее любого крика. Слез нет, как и слов – все в одночасье пропало.
Богдан первым выходит из оцепенения, встряхивает головой и расслабляет кулаки, которые сильно сжимал. Запечатлев на мне холодный отчужденный взгляд, он разворачивается и уходит прочь из гостиной.
Когда спина мужа скрывается за дверью, я ложусь на пол и рыдаю. Без слез. Скулю, как искалеченная злыми людьми собака, не понимающая мотивов своих обидчиков.
– Ташенька, – слышу обеспокоенный голос Валентины. Она вбегает в гостиную и кружит возле меня, не зная, как помочь. – Что же это делается…Неужели он ударил вас? Вставайте же…
Она обхватывает меня за талию, желая поднять на ноги, но я не поддаюсь, наотрез отказываясь от помощи и жалости с ее стороны.
– Оставь меня, – резко говорю, всхлипывая, но Валентина не слушается, и мне приходится надавить. – Ну же! Уходи!
Наверно, Валентина не простит меня, после такого обращения… И правильно сделает.
Она уходит, а я остаюсь одна. Лежу на полу и смотрю отстраненно в потолок в одну точку, сверля дыру – портал во времени.
Говорят, в самом конце начинаешь вспоминать о начале… Наверно, мы с Богданом переступили черту финишной прямой, потому что сейчас мои мысли перебрасывают меня в воспоминания – туда, где все только начиналось…
– Таша…
Я ворочаюсь в кровати, не в силах заснуть. Дождь барабанит по крыше и ударяет в стекло деревянного окна, отыгрывая на нем ритмичную барабанную дробь.
Раньше я быстро засыпала под звуки дождя, но сейчас даже глаз не могу сомкнуть, ведь не перестаю думать о НЕМ, а ЕГО голос слышится мне повсюду. Наверно, я схожу с ума.
– Таша! – чуть громче звучит за окном, а удар от камешка заставляет открыть глаза, которые я усердно зажмуривала.
Я быстро вскакиваю с кровати и подбегаю к окну, открывая шторы. За окном темнота, лишь тусклый свет соседского фонаря позволил разглядеть знакомый силуэт. Это Богдан.
Что он здесь делает? Сердце в груди волнительно бьется, быстро открываю окно нараспашку, загоняя ветер и капли дождя в комнату.
Насквозь промокший, но со счастливой улыбкой до ушей Богдан стоит около окна, цепляясь руками за его карниз, и смотрит на меня пьяными от любви глазами.
– Таша, любимая, пошли гулять, – протягиваю ему свою руку и наши пальцы переплетаются.
– Ты сумасшедший, на улице ливень… – полушепотом восклицаю. – Что ты здесь делаешь?
– Это ты свела меня с ума, я так соскучился, ты не представляешь!
– Не кричи, – строго говорю и тут же хихикаю. – Родители спят, потише…
– Я люблю тебя, Таша, – не перестает признаваться в чувствах Богдан, чем заставляет мое сердце трепетать. – Спускайся ко мне. Хочу обнять тебя.
Он тянет меня за руку, а дождь льет на голову и голые плечи. Я ахаю.
– Перестань. Я вся вымокну.
– Тогда поговори со мной…
– О чем?
– О чем угодно… – выдыхает Богдан и начинает гипнотизировать мое лицо. – Только не молчи. Знаешь ли, какая ты красивая, Таша?
Его комплименты до сих пор вгоняют меня в краску, но мне приятно. Очень. Я касаюсь своих длинных волос, заправляя их за уши, и обнимаю себя руками. Ветер с дождем нагоняют на плечи дрожь и легкие мурашки. Хотя не факт, что их появление обусловлено лишь непогодой.
– Где же твоя гитара, раз ты решил петь мне серенады под окном? – решаю подшутить я.
– Она всегда со мной, – выдает Богдан. – Тебе просто не видно, любимая, ночь на дворе.
Этот безумец начинает петь во все горло незнакомую мне песню на исковерканном французском, ужасно фальшивя и наводя на меня панику.
