Они встретились однажды ночью, во время веселого маскарада, стирающего все границы условностей, — девушка, выдававшая себя за даму полусвета, и мужчина, скрывающийся под маской слуги…Они встретились вновь три года спустя в гостиных лондонского света — гордая аристократка Шарлотта Дэйчестон и блестящий Алекс, граф Шеффилд и Даунз. Встретились, старательно делая вид, что не узнают друг друга.Однако могут ли юная Шарлотта и смелый, сильный Алекс забыть миг своей первой встречи — миг, когда искра, вспыхнувшая между ними, разгорелась пожаром истинной Любви, для которой не существует ни разлук, ни расстояний…
Когда до дня рождения Шарлотты — ей должно было исполниться семнадцать — оставалась неделя, ее жизнь, словно блестящий игрушечный шарик, распалась на две половинки: до и после. Во время «до» Шарлотта гостила у Джулии Брентортон, своей самой близкой школьной подруги…
Они с Джулией вместе мучились в пансионе: невыносимо скучные уроки латинского; уроки музыки; уроки танцев; обучение рисованию; занятия по этикету, которые проводила сама директриса — леди Сипперстайн. По-настоящему неприятным был только этикет.
«Джулия! — шипела леди Сипперстайн, неожиданно возникая за ее спиной. — Скрестите ноги в щиколотках, когда садитесь на низкий диван». Леди Сипперстайн с выступающей вперед подобно корабельному носу грудью выглядела устрашающе.
«Поднимитесь по лестнице еще раз, Шарлотта, и на этот раз не покачивайте бедрами! Вы крутите ими неподобающим образом».
Эта дама точно знала, чем отличается поклон герцогине от поклона королю, и муштровала своих учениц так, будто им предстояло кланяться этим персонам каждый день.
Она знала множество непреложных истин: «Увольняя слугу, следует обращаться с ним как с ребенком — уверенно, решительно и равнодушно… Выбор подходящего подарка для больных зависит от того, где они живут: если в вашем имении, то прикажите повару приготовить мясное желе и отнесите его сами, вместе с фруктами; если же они живут в деревне — пошлите слуг, пусть отнесут больным тушку курицы. И безусловно, прежде чем войти в дом, убедитесь, что болезнь не заразна. Хоть и важно показать сочувствие, не следует делать глупости».
Часы обучения этикету были наполнены обескураживающими вопросами:
— Джулия! Если во время завтрака войдет лакей с явно распухшей челюстью, как вам следует поступить?
— Отослать его? — нерешительно предполагала Джулия.
— Нет! Сначала следует выяснить, является ли опухоль следствием зубной боли или же непристойной драки накануне. Если он участвовал в драке, увольте его. Если же нет, Джулия?..
— А, послать его к доктору? — с запинкой отвечала Джулия.
— Неверно. Следует сказать дворецкому, чтобы тот дал ему такую работу, где он бы никому не попадался на глаза.. Нет смысла баловать прислугу!
Для Шарлотты главным событием дня был урок рисования. В белой квадратной комнате, где не было ничего, кроме двенадцати мольбертов, она чувствовала себя совершенно счастливой. Они снова и снова рисовали одни и те же предметы в разных композициях: два апельсина, один лимон; два персика, одна груша. Шарлотта ничего не имела против.
Но не Джулия. «Сегодня тыква!» — подавляя смех, подражала она взволнованному голосу мисс Фролип, каким та объявляла предмет очередного натюрморта.
Для Джулии главным был танцевальный класс, но не из-за танцев, а из-за мистера Ласки. Это был семейный, крепкого сложения, доброжелательный, довольно немолодой мужчина, не представлявший опасности для девочек, в чем сходились мнения всех учителей. Но Джулия находила его бакенбарды очень эффектными, и легкому прикосновению его руки, когда мистер Ласки показывал ей фигуры кадрили, она придавала особое значение.
— Я обожаю его, — шептала она как-то ночью Шарлотте.
Шарлотта сморщила нос:
— Не знаю, Джулия, он довольно… ну, он не…
Это было трудно выразить словами. Он выглядел простовато, но как о том сказать, не оскорбляя Джулию? Шарлотта размышляла о страстных признаниях Джулии в любви к учителю с некоторым беспокойством. Она ведь ничего не сделает? Конечно, сам мистер Ласки не станет… Но Джулия так красива! Она похожа на персик — золотистая, нежная, благоухающая. А что, если мистер Ласки?..
Одна из гувернанток Шарлотты, говоря о мужчинах, настойчиво внушала ей: «Они хотят только одного, леди Шарлотта! Одного. Не забывайте об этом и не дайте себя погубить!» Шарлотта кивала, недоумевая, что же это за «одно».
Поэтому она прошептала в ответ:
— Не думаю, что он такой уж красивый, Джулия. Ты заметила красные прожилки у него на щеках?
— Нет! — возразила Джулия. — Нет у него никаких красных прожилок!
— Нет, есть, — сказала Шарлотта.
— Как ты все замечаешь? — рассердилась Джулия.
Наконец обучение подошло к концу, и девушек одну за другой стали забирать титулованные родственники или просто слуги, чтобы снять мерки, нарядить и, как говорила Джулия, «разукрасить» к дебюту — их первому выезду в свет. Пришло время перемен, которые вели к брачным контрактам и приданым, балам и свадьбам.
На Шарлотту, дочь герцога, смотрели с завистью. Ее-то дебют будет великолепным. Ее старшая сестра Виолетта впервые предстала перед светом в бальном зале, сплошь украшенном белыми лилиями.
