При виде той, с кем она общалась, Шервинского ощутимо передернуло. И, судя по виду самой Олеси, который буквально кричал о том, что в любую секунду шампанское из ее бокала грозит оказаться на кое-чьей физиономии, ей подобная компания тоже не нравилась. А значит, пора было спасать ситуацию.
– Вот ты где, – сказал Артур ласково, подойдя к Олесе и, обхватив запястье той руки, в которой она держала бокал, приблизил его к своим губам и отпил шампанское, глядя Олесе прямо в глаза, после чего обворожительно улыбнулся и пояснил:
– Очень пить хотелось.
– Здравствуй, дорогой, – проворковала, там временем, Анжела – та самая девица, что стояла рядом с Олесей. Та самая девица, от внимания которой он уже давно никак не мог избавиться.
– Привет, – отозвался он безразлично и хотел было увести Олесю прочь, но тут Анжела заговорила:
– А я как раз интересовалась у твоей подружки, что это за сумочка. Не могу узнать дизайнера, но это, определенно, не Луи, – последнее слово та произнесла на французский манер, отчего ему самому невыносимо захотелось заткнуть ей рот бокалом, причем перорально.
– Луи уже не в тренде, ты что, не слышала? – ответил Шервинский пренебрежительно. – А у Олеси сумочка от новомодного дизайнера, если ты так хочешь знать, но его имя – секрет. А теперь извини, мы хотим уединиться.
И, сжав Олесин локоть, Артур повел ее через веранду в сад.
– Если ты уже внёс свою лепту в фонд кобелиных удовольствий, может, уйдем отсюда? – сухо поинтересовалась Олеся, когда они остановились у скамьи, выполненной в стиле ампир.
– Как я понимаю, местное общество тебе не понравилось? – поинтересовался Шервинский и едва не расхохотался, увидев, каким сделалось выражение лица Олеси после этого вопроса.
Определенно, она не умела фальшивить и скрывать свои истинные эмоции, что разительно отличало ее от тех людей, в кругу которых он обычно вертелся. И это ему в ней очень нравилось.
– Я, в общем-то, уже закончил здесь свои дела, – отозвался Артур примирительно. – Мы можем уехать, если тебе так хочется.
– Очень хочется.
– Жаль, я надеялся, что ты согласишься сопровождать меня куда-нибудь ещё.
– Зачем? – пожала Олеся в ответ плечами. – Полагаю, у тебя нет проблем с тем, чтобы найти очередную куклу на подобный выгул. А я для этого не гожусь, извини.
– Прости, – сказал он мягко и, протянув руку, двумя пальцами приподнял ее подбородок. – И мне не нужна любая, а тем более, как ты выразилась, кукла.
Сказав это, Шервинский склонился к Олесе и ее лёгкое дыхание коснулось его лица, но стоило только ему приблизить свои губы к ее, как она в последний момент резко отвернулась и он скользнул поцелуем только лишь по щеке.
– Намек понят, – усмехнулся Артур. – Поехали отсюда.
Обратный путь проходил в молчании. Когда до дома, где работала Олеся, оставалось проехать метров пятьсот, она вдруг попросила его остановить машину.
– Дальше я пойду пешком.
– Почему? – поинтересовался Шервинский. – Боишься, что нас увидят вместе? Но это невозможно будет скрывать бесконечно… Олеся, – он ласково выделил ее имя, но она даже не подняла на него глаз. Вместо этого ее руки потянулись к шее и, нащупав замок, расстегнули колье. Стянув его с себя, Олеся протянула украшение ему:
– Вот, возвращаю в целости и сохранности.
Он несколько секунд смотрел на протянутое ему колье, после чего поднес свою руку, но вместо того, чтобы забрать драгоценность, стиснул пальцы Олеси в кулак, зажав в нем изумруд.
– Я хочу, чтобы это осталось у тебя.
– Я не могу принять этот подарок.
– Нет проблем. Считай, что я отдаю тебе этот изумруд на хранение, чтобы ты надевала его на встречи со мной.
– Не уверена, что мы ещё увидимся.
– А я – уверен, – твердо отрезал он и, наклонившись к Олесе, отчего она ощутимо напряглась всем телом, открыл дверцу машины с ее стороны.
– До встречи, Олеся.
Так и сжимая в руке колье, она быстро выскочила из машины, словно боялась, что он затащит ее назад и заставит отрабатывать стоимость украшения, что породило у Шервинского лёгкую улыбку.
Она ещё придет к нему, он был уверен. И причиной тому будет вовсе не это несчастное колье.
***
Отец устал. Олесе даже не нужно было слышать это от него, чтобы понять, что он вымотан. И хоть старался улыбаться и заверял, что всё в порядке и он справляется, одного взгляда Лесе хватило, чтобы понять, что нужно дать ему передохнуть хотя бы несколько часов.
– Я забираю Любу и мы идём гулять, – безапелляционно заявила она едва ли не с порога, когда приехала домой навестить родных. – А ты – ложишься спать. И точка.
Отец попытался протестовать, пока она одевала сестру, чтобы отправиться с ней на прогулку. Знала, что будет непросто провести вдали от дома несколько часов, но и отступать от намеченного плана не собиралась. В любом случае, при необходимости можно было попробовать тихонько вернуться обратно и постараться не разбудить отца.
Она побросала в сумку всё необходимое и, не без труда усадив Любу в специальную коляску, открыла дверь квартиры и повторила то, что уже сказала до этого:
– Ты ложишься спать. Всё.
