Оуэн стиснул кулаки. У него зачесались руки при мысли, что Аннабелл отдавала каждый ею заработанный — или полученный от вымогательства! — шиллинг обычному шарлатану.
— Миссис Ханикоут очень больна. Ничего не говорите ни ей, ни ее дочери Дафне о своих подозрениях. Просто сделайте то, что в ваших возможностях, чтобы помочь ей, и пришлите мне счет.
Локстон приподнял седые лохматые брови.
— Вы щедрый хозяин, Хантфорд.
— Вообще-то я распоследний мерзавец. — Словно в доказательство своих слов, он зубами распустил узел и размотал бинты, как освобождают мумию от покровов. — Это ведь повязка, а не жгут! Попробуйте наложить снова.
Уже под вечер, вдевая нитку в иголку, Аннабелл все еще прокручивала в голове воспоминания о своей поездке с герцогом. После сегодняшнего поцелуя — это случилось в третий раз — она стала думать о нем, как об Оуэне, хотя никак не могла заставить себя произнести его имя вслух.
Благодаря поцелуям герцог стал восприниматься менее пугающим. И разговаривал он с ней не как с нанятой швеей, а скорее как с другом, которому можно довериться.
Отношения между ними претерпевали изменения, становились запутанными, но у Аннабелл не было никаких иллюзий насчет их истинной природы. Она оставалась служанкой, за которой хозяину захотелось просто… поволочиться. Дружеский аспект, вдруг возникший в последнее время, лишь смазывал общую картину, но как только ее долг будет отработан, она в жизни своей не увидит больше герцога. Ну, если только однажды он снова не заявится к миссис Смолвуд в сопровождении очередной своей любовницы.
Тем не менее Аннабелл была многим обязана Оуэну. Он предложил помочь ее матери, купил ей новые очки и спас от злобных собак. И хотя в соответствии со списком запрещалось увлекаться объектом шантажа, Аннабелл считала себя обязанной помогать герцогу и его сестрам. Она постарается сделать все, чтобы Роуз стала более общительной и чтобы все они сблизились еще сильнее.
Больше всего Аннабелл огорчало состояние матери, поэтому она хотела как можно быстрее получить информацию от доктора Локстона. Увы, пока ей не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Следующим в ее планах стояло роскошное прогулочное платье для Роуз. Аннабелл как раз начала пришивать на накидку бархатную отделку, когда в мастерскую вошли Оливия с Роуз.
— Добрый вечер, — удивившись, поприветствовала их Аннабелл.
Оливия тепло улыбнулась.
— Надеюсь, ты не против небольшой компании. Мы с Роуз решили оставаться с тобой до тех пор, пока наше общество тебе не надоест.
— Конечно, не против. — Аннабелл смахнула лоскуты материи и кружев с кушетки у окна и пригласила девушек сесть. — Мне очень приятно, что вы здесь. Хотите посмотреть, как получаются ваши новые платья?
Роуз покачала головой и легонько толкнула в бок старшую сестру.
— Нет, — отказалась Оливия. — Мы пришли не за этим. — Она нервно теребила конец розовой ленты, которая служила ей поясом. — Мы слышали, что сегодня утром Оуэн возил тебя увидеться с матерью. Нам не было известно, что она болеет. Если можно что-нибудь сделать для нее, дай нам знать. Это ужасно, что ты корпишь здесь над нашими нарядами, когда твое место сейчас возле нее.
У Аннабелл защипало в носу и стали влажными глаза.
— О, как вы добры! Спасибо вам. Ваш брат проявил щедрость и предложил отправить к ней своего доктора. Но, по правде говоря, я не уверена, что ей можно помочь.
Роуз схватила ее за руку и крепко сжала.
— Не говори так, — возмутилась Оливия. — И не переставай надеяться! Доктор Локстон очень образованный человек. Он пользует всех наших престарелых тетушек.
Аннабелл хлюпнула носом. Итак, значит, у Оуэна действительно есть тетки!
— И сколько их у вас?
— Четырнадцать, — гордо объявила Оливия. — В возрасте от пятидесяти девяти лет до…
— …восьмидесяти двух.
Роуз весело захлопала в ладоши.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Оливия.
— Ваш брат как-то раз упомянул про них. — Правда, сразу после этого он почему-то начал отрицать их существование.
— Правда? — Еще больше удивилась Оливия. — Он в них души не чает. Просто до неприличия.
Как интересно! Повернув лампу так, чтобы она светила на стол, Аннабелл поправила очки и взялась за шитье.
— Мне кажется, ваш брат и в вас души не чает.
— О да, — сказала Оливия. — Во всяком случае, намерения у него самые лучшие. Просто ему иногда трудно примириться с тем, что мы больше не заплетаем косичек. Он держит нас на коротком поводке и в изоляции от светского общества.
Аннабелл склонила голову набок.
— Почему вы так решили?
Оливия вздохнула:
— После смерти отца Оуэн старается защитить нас от всего. Ограждает от темных сторон жизни, что в принципе бессмысленно, ты же понимаешь. Без этого жизнь невозможна. Страдание — это естественная ее часть. — Она с тоской глянула на Роуз и продолжила: — Так или иначе, мы рассчитываем на то, что он найдет подходящую женщину, женится на ней, и она поможет ему стать менее…
— Жестким?
— Именно! Конечно, наш братец исключительно разборчив по части женщин. Сейчас все считают, что мисс Старлинг станет его избранницей.
Роуз сморщилась, как будто пососала лимонную дольку.
