До этого момента Аннабелл больше всего беспокоилась о том, что он может упасть и умереть, а не о том, что стоит перед ним раздетой. Но почувствовав на себе его пристальный взгляд, выронила платье и скрестила руки на груди. Она боялась, что он именно так и среагирует. Ей не нужно было принимать этот подарок.
— Не вини их. Я просто упомянула, что хотела бы выглядеть более модной. — Это признание далось ей с трудом.
Оуэн приподнял бровь и поморщился, словно это незначительное движение причинило ему боль.
— Я понял. Тебе захотелось произвести впечатление на участников вечеринки.
Аннабелл пожала плечами.
— Наверное, да.
— Чтобы привлечь к себе взгляды влиятельных мужчин.
Ей даже в голову это не пришло.
— Возможно.
На его лице заходили желваки, и он выпрямился еще больше.
— У тебя будет много поклонников.
Она вздохнула.
— Если честно, моим первым стремлением было сделать так, чтобы твои сестры меня не стеснялись. То, как выглядит их компаньонка, скажется на отношении общества к ним. — Конечно, Аннабелл к тому же надеялась обратить на себя внимание Оуэна, но ничего об этом не сказала.
Он, казалось, взвешивал ее слова.
— Как бы там ни было, мне кажется, что настал момент, когда тебе нужно перестать скрывать свою красоту. Но только не надевай платье моей матери.
Аннабелл присела на уголок кровати в самом дальнем от него конце.
— Хорошо. Я скажу твоим сестрам, что не могу принять эти наряды.
— А что, есть еще?
— Они привезли целый чемодан. Большинство из них уж слишком элегантны для меня, но некоторые вполне подходящие.
— Лучше не надо.
— Да, ты вполне ясно выразился. — Внутри возникла пустота, как будто все надежды, которые питала Аннабелл, неожиданно рухнули. Она не могла понять почему. Ведь Оуэн лишь подтвердил то, что ей было известно и без него. Она — чужая в его мире.
Оуэн медленно повернулся к ней и положил свою руку поверх ее.
— Я думаю, ты не понимаешь.
Она высвободила свою руку.
— Как раз наоборот. — Гнев и отчаяние боролись в ней, грозя выплеснуться наружу. — Я достаточно хороша, чтобы развлекать тебя, но недостаточно, чтобы надеть обноски твоей матери.
— Нет, — решительно заявил он. — Не в этом дело, Белл. Ты слишком хороша, чтобы носить ее платья. В тебе есть все, чего не было в ней, — верность, теплота, искренность.
О! На глаза навернулись слезы.
— Это всего лишь одежда, Оуэн. Куски материи, сшитые вместе. Если я надену ее платье, оно не изменит мою суть.
— Обещаешь?
Она не могла не улыбнуться.
— Обещаю.
Оуэн тяжело вздохнул:
— Тогда не стану запрещать носить их. Хотя эта идея мне не по душе.
— Что, если я буду одевать их только во время этого приема? У меня нет ничего подходящего для такого случая.
— Это разумно. — Помолчав, он склонил голову набок. — Не могу представить, что ты позволишь мне купить тебе новые наряды.
— А я и не позволю.
— Проклятие! — Оуэн задумчиво потер подбородок. — Может, я уговорю тебя ходить вообще без одежды? Ты роскошно выглядишь в этой шемизетке.
От этих слов у Аннабелл потеплело на сердце. Она заглянула ему в глаза и увидела не надменного герцога, а его. Жар полыхнул между ними, и она, как мотылек, полетела прямиком в это пламя.
— Я скучала по тебе, — прошептала Аннабелл.
— Я тоже, — ответил он.
Перегнувшись через кровать, Оуэн осторожно снял с нее очки и положил их на ящик, который служил прикроватным столиком. Взял ее лицо в ладони, притянул к себе, а потом нежно поцеловал в губы. Желание растеклось по телу Аннабелл, кожу головы закололи тысячи иголок, соски отвердели. Возвращая ему поцелуй, она наслаждалась вкусом этих губ. Какими бы разными они с Оуэном ни были, их связь воспринималась как нечто правильное и реальное.
Аннабелл слегка отодвинулась.
— Ты действительно чувствуешь себя хорошо?
— С каждой секундой все лучше и лучше. — Оуэн, усмехнувшись, потянулся поцеловать ее еще. С каждым движением его языка, с каждым касанием его рук она все больше подпадала под его чары. Ей захотелось навсегда остаться в этом коконе их взаимопонимания, в этом их отдельном мирке.
Именно в этот момент Аннабелл решила, что будет сама дарить наслаждение, так же как получает его.
Убрав пряди волос с его лица, она попросила:
— Сними сюртук.
Уголки его рта изогнулись в улыбке, от которой сердце было готово остановиться. Скинув сюртук одним движением плеч, он протянул его ей.
— Благодарю вас. — С явным удовольствием она перебросила сюртук через плечо. Потом развязала на Оуэне галстук, сняла его и послала в полет по комнате. — Ляг на спину.
Зеленые глаза Оуэна наполнились предвкушением, и он сделал так, как было сказано. Когда Оуэн закинул руки за голову, Аннабелл увидела, как напряглись его мускулы, и у нее пересохло во рту.
— И что теперь? — подзадорил он ее.
— Теперь я попытаюсь стянуть с тебя сапоги. — Это было довольно трудно сделать, но она все-таки справилась.
— Должен признаться, я нахожу этот процесс весьма возбуждающим, — заявил Оуэн.
